Она не знала, откуда взялось это сопротивление, и почему ее всю скручивало, стоило только подумать о его рабской отметке.
Возможно, где-то глубоко внутри она все еще боялась. Что у нее ничего не получилось. Что они все ошиблись...
Но и отказать ему она не могла.
— Хорошо, — сказала она и опустилась рядом с ним на колени.
Мамору не двигался, но его плечи чуть приподнялись. Он позволил снять с себя рубашку, и не проронил ни звука, хотя она знала, что ему было больно. Затем он развернулся к ней спиной, и Талила увидела, что в нескольких местах ткань повязки потемнела от крови, которая все еще сочилась из раны.
Она потянулась за бурдюком с водой и, смочив ткань, принялась медленно и осторожно раскручивать ее, иногда помогая себе кинжалом. Его кожа под ее пальцами была горячей, а вот по ее рукам пробегал холодок всякий раз, когда она слышала, как Мамору судорожно втягивал носом воздух, когда чувствовала, как он вздрагивал, когда видела, как напрягались на спине мышцы и жилы.
Талила зажмурилась на мгновение, когда вся повязка оказалась на футоне.
Выругав себя за трусость, она открыла глаза и впервые посмотрела на творение своей руки.
Ожог выглядел страшно. Он будет заживать еще не одну неделю и никогда не заживет до конца, потому что следы столь сильного магического вмешательства не исчезают. К прочим шрамам Мамору добавится еще один, самый жуткий из всех.
Но...
Талила не увидела печати. Да, ожог был страшным, но и только.
У нее получилось.
Она смогла.
Затаив дыхание, Талила смотрела на его спину.
Глаза увлажнились, словно у глупой девчонки, и она поспешно уткнулась лицом в собственное плечо, чтобы незаметно смахнуть лишнюю влагу.
Мамору же нетерпеливо повернул голову.
— Что там? — бесконечно чужим голосом спросил он, и его вопрос вернул ее в реальность.
— Все хорошо, — выдохнула Талила первое, что пришло на ум. — Печати нет.
Она была готова покляться, что услышала его облегченный вздох. Напряженные плечи опустились, и окаменевшие мышцы на спине расслабились.
— Нужно сделать мазь и наложить новые повязки, — пробормотала она смущенно, еще раз осмотрев рану.
Воспаленные, покрасневшие края выглядели припухшими.
— Не нужно, — резко остановил ее Мамору. — Такахиро все приготовит утром. Просто перевяжи.
Она вскинула брови, но не стала спорить и потянулась за чистой тканью, которую нашла в сумке у входа в шатер.
— У тебя холодные пальцы, — усмехнулся Мамору, когда она начала обматывать повязку вокруг его груди.
