Рисунок под охраной отправили в городскую типографию, напечатали сотню копий. Картинки отправляли по отделам милиции, раздавали участковым и патрульным, вешали на стендах «Их разыскивает милиция».
По домам усталые сотрудники расползлись лишь после полуночи. Лавров остался в отделе, прикорнул на жестком диване. Наутро снова началась кропотливая работа. Сотрудники беседовали с людьми, записывали показания. Вереница лиц проходила перед глазами. Кто-то готов был рассказать обо всем на свете, другие скрытничали, осторожничали.
Убийцу Булавина по портрету никто не признал – всматривались, морщили лбы, в итоге пожимали плечами.
Весть о гибели командира воспринимали по-разному – одни с философским безразличием, другие переживали. Во время операций руководство отряда контактировало и с Горобцом, и с Коробейником, и с Мещерским. Отношения с последним были натянутые, но как разминуться в этих подземных лабиринтах? Вспоминали одни и те же совместные акции: ликвидацию штаба 229-го пехотного полка румынских вооруженных сил – взрыв был такой силы, что звенели стекла по всей «жемчужине у моря».
Отбивали евреев, отбивали советских военнопленных, большая часть которых потом брала оружие и оставалась в катакомбах. Март текущего года: полицаи схватили два десятка мирных жителей на улице Никитской, хотели уничтожить в отместку за расстрелянный патруль. Совместная группа партизан Булавина и Коробейника вышла из подземелий, скосила автоматным огнем карателей, уже готовых совершить злодеяние, людей увели, а прибывшее на подмогу подразделение положили ураганным огнем…"
"– Не понимаю, товарищи контрразведчики, что вы хотите выяснить, – пыхтел в усы выживший комиссар Головач – бледный чахоточный мужчина, ныне работающий освобожденным секретарем партячейки тракторного завода.
– Гибель Виктора Афанасьевича отдается болью в наших сердцах. Это был замечательный человек, всецело разделял взгляды партии, самоотверженно боролся с оккупантами. Вы задаете такие вопросы, словно хотите бросить на него тень.
Я понимаю, что врагов очень много, но Виктор Афанасьевич не из их числа, уж поверьте моему многолетнему опыту.
– Речь не идет о недоверии, Михаил Егорович, – возразил Алексей. – Он мог не уследить за событиями и людьми. По-человечески это понятно, он не многорук. В городе продолжается операция по выявлению лиц, сотрудничавших с нацистами. Многие эти лица сейчас рядятся под законопослушных граждан. Мы не можем этого допустить.
