Вообще-то папа порывался отправить меня ночевать к Тумановым, но я категорически отказалась, с ужасом представив ночь в неизвестности. Нахождение в одной квартире с родителями создавало некую иллюзию контроля, ведь если я буду знать, то буду готова…
Вот только никто не предупредил меня, что это будет настолько… тяжело.
Дожидаясь, когда меня можно будет отправить спать, родители не сказали друг другу ни слова. Просто делали вид, будто их не существует друг для друга. Спать я не хотела и оттягивала время всеми возможными способами.
Зачем-то начала пылесосить и таскать вещи из одной комнаты в другую, буквально маяча перед носом у родителей. На мать я не смотрела, при этом кожей ощущая её болезненный взгляд.
Отец не выдержал первым и, подхватив меня на руки, утащил в детскую.
— Кирюш, — только и смог он выдохнуть, опуская меня на кровать. Я опять прижалась к нему, сдерживая рвущиеся наружу слёзы."
"— Вы разведётесь? — прошептала ему на ухо. Разводы в то время не были редкостью, и едва не половина моих одноклассников воспитывалась исключительно матерями либо с довесками в лице их новых кавалеров, которые отчего-то поголовно казались мне пьющими и отвратительными.
Даже не знаю, откуда в моей голове нарисовался подобный образ, но мало кто из моих друзей имел хорошие отношения с отчимами.
Моё взбудораженное воображение этой ночью тоже рисовало картину, как мы будем вынуждены променять папу на того очкарика из сквера.
— Не знаю, — чуть помедлив, ответил родитель, — не знаю.
Будет по-другому… Но я всегда с тобой. Слышишь?
— Угу, — откликнулась безрадостно. По-другому мне не хотелось.
***
Если честно, я не понимала причин маминого поступка. Но всё сводилось к непонятному мне тогда «влюбилась».
Нет, что такое любовь я знала, даже про секс догадывалась, в конце концов, мне было уже двенадцать и я целыми днями пропадала на улице, где можно было узнать и не такое. Но принять тот факт, что ПАПУ можно променять на… непонятно кого, у меня никак не получалось.
В ту ночь мама много плакала и извинялась. Извинялась за обман, за предательство, за то, что всё вот так… Извинялась, но не просила прощения. Это невольно наводило на мысли о том, что продолжать отношения с отцом она не планировала.
Папа по большей части молчал и курил в форточку, одну за одной. Я потом ещё неделю не могла зайти на кухню без ощущения подкатывающей к горлу тошноты.
— Юр, мы были слишком молоды, — уже под утро резюмировала мама.
