Место для разговора выбрано идеально — в квартире это самая дальняя точка от спальни, а еще, в отличие от огромного холла, здесь есть двери. Их я и прикрываю за собой, не зная, куда повернет этот нелегкий разговор.
Адам сидит на широком подоконнике так же, как делал это всегда, и мое сердце моментально сжимается от того, каким несчастным сейчас выглядит мой сын. Он уже лет двадцать не приемлет этих «телячьих нежностей», потому что «он же мужчина», но теперь мне, как никогда сильно, хочется обнять его и потрепать по волосам.
Смотрю на него, но вижу его шестилетним. «Папа, смотри, какая машина! Купишь мне такую же?»
Сейчас, когда я снова вижу его, понимаю, что, хотя, по сути, изменилось все, для меня — в отношении него ничего не изменилось. Адам часть меня, он — мой подарок и единственная память, которая осталась от Карины.
Он — мой единственный ребенок, которого я всегда буду любить. Несмотря ни на что.
Но я не понимаю иронии судьбы, что, черт возьми, мы стали соперниками. И почему жизнь вдруг привела нас к этому сложному разговору на кухне.
— Как она?
Адам задает вопрос, по-прежнему глядя в окно, как будто стоит ему отвести взгляд и его припаркованную под окнами машину тут же кто-нибудь угонит.
Замираю возле кухонного островка. Адаму лучше не знать, что мы с Сашей делали это практически на каждой поверхности этой кухни.
На подоконнике, в том числе.
Они — Саша и Адам, — моих два самых близких человека в целом мире, но этот неравный треугольник вряд ли однажды станет менее болезненным.
— Заснула. Что произошло, ты знаешь? Саша не из тех, кто будет истерить на ровном месте.
— Не знаю. Когда я приехал, она уже плакала на улице под дождем. Я узнаю, что там случилось. Обязательно узнаю, — обещает мой сын. — И я сам с ними разберусь, если это кто-то из наших общих знакомых довел ее до слез. Но ты — не вмешивайся."
"— Почему это? Мне плевать, что они думают, Адам. Я выучил сегодняшний урок — не нужно было думать о том, как мое появление в клубе воспримут другие. Если бы я был там, этого бы не произошло.
А я не допущу чтобы те, кто ее довел, остались безнаказанными.
Адам впервые поворачивает голову и смотрит на меня.
— Боюсь, что отчасти в том, что случилось с Сашей, виноват именно я.
— Почему ты, если тебя там даже не было?
— Я допустил, чтобы это произошло… Я был не в себе, когда только узнал о вас… Много пил, много говорил другим людям того, что не стоило говорить… Я даже переспал с ее подругой, так сильно хотел отомстить ей.
