А потом он смело отвечает на мой взгляд.
— Я подожду.
Киваю, не в силах произнести ни слова. Он подождет. Отлично. Мой сын будет ждать, пока я отведу его девушку в свою спальню и побуду с ней там столько, сколько ей может понадобиться в этом состоянии.
Он подождет.
Это уже победа, не так ли? Он не убежал, не обматерил нас обоих и не отвернулся от Саши, когда ей нужна была помощь. Каких-то пять недель назад он привел Сашу в мой дом, а теперь она здесь полноправная хозяйка. Сможет ли он смириться с этим?
Но я подумаю об этом позже.
Веду Сашу в спальню, скидываю мокрое пальто, а она несгибающимися пальцами пытается снять с себя мокрую одежду. Зубы стучат. Слышу, как она всхлипывает. Из гардеробной выхожу с полотенцем для волос, носками, пижамными штанами и моим самым теплым батником. Выбор одежды я сделал мгновенно.
Сам натягиваю на нее носки, пока она обматывает волосы полотенцем. В батнике она теряется, он ей велик, но зато теплый и она моментально расплывается в улыбке, пряча руки в широких удобных карманах.
— Он пахнет тобой.
Надеюсь, это комплимент.
Она забирается под одеяло, как есть. И укладывается вместе с тюрбаном из полотенца на подушке, подкладывая ладони под щеку.
Опускаюсь на колени рядом с ее лицом.
Нос все еще красный. Она много плакала. Не дай бог узнаю, что это Адам довел ее до слез или был как-то причастен к этому. Я честно не знаю, как тогда поступить.
— Ты не сердишься за то, что я все равно ушла в клуб? — шепчет она.
Касаюсь пальцем ее щеки и качаю головой.
— Только на себя, что не пошел с тобой.
— Адам не знает, что произошло. Никто не знает. Я расскажу тебе, обязательно. Как приду в себя, хорошо?
Это означает, что Адам не виноват?
— Он помог мне, — шепчет она едва слышно. — Прости, что я…
— Ш-ш-ш…
Она снова начинает плакать. Закрывает глаза, а я глажу ее плечо до тех пор, пока она не засыпает. Происходит это быстро. Она совершенно измотана. Под глазами темные круги, и я впервые думаю о том, что за чертовой ревностью и рефлексией о разнице в возрасте мог не заметить чего-то действительно серьезного, что волновало ее.
Она так и спит, сложив руки под щекой, с тюрбаном на голове и в моем батнике. Зрелище, на которое я мог бы смотреть вечно. Но сейчас должен идти, хотя мне чертовски страшно.
Аккуратно поднимаюсь и выхожу, на всякий случай, прикрыв дверь.
Очень надеюсь, что до криков и мордобоя все-таки не дойдет.
***
Адам ждет меня, не зажигая света, на кухне.
