Даже когда Ник гладил ее спящую под наркозом, это уже тогда завораживало. Сейчас же это было в сто раз круче. Шема была настоящей, огромной и свободной, и стояла так близко от Одинцова, который совершенно точно был ей хорошо знаком."
"У меня даже во рту пересохло от этого зрелища и очевидной разгадки такой покорности.
Я не слышала, что Одинцов говорил львице, слишком тихими были его слова. Только поняла, когда он задал ей вопрос и словно замер, дожидаясь ответа.
Кошка не шелохнулась. Видимо, это и был ответ.
Ник отошел в сторону, подхватил с земли веревку, которая валялась рядом с импалой, и перевязал обе задних ноги вместе, закрепив их узлом. А после потащил тушу за собой к машине.
Шема, глядя на это, гортанно рыкнула, обнажая клыки и топорща усы, но это не было нападением или защитой своей добычи. Скорее, она просто выражала свой голод и поторапливала Одинцова.
Он привязал импалу к крюку под капотом джипа.
Еще раз потрепал макушку Шемы и медленно, спиной к машине, подошел к дверце водителя.
Распахнул ее, взобрался внутрь и также медленно захлопнул.
Не говоря ни слова, завел мотор и сдал назад. Импала дернулась. Шема, как истинная кошка, склонила голову набок, заинтересовавшись этой новой игрой.
Внедорожник медленно катил назад, импала волочилась следом. А за нею, мягко ступая лапами, покорно двинулась Шема.
Я смотрела на нее, восторгаясь от того, как перекатываются мышцы под лоснящейся шубой. От того, как она прядет ушами, почти как лошадь, улавливая всевозможные звуки саванны, которые могли помешать ей насладиться ужином.
Джип ехал медленно. Ведь дороги не было, и колеса иногда проваливались в ямы и норы. Нас сильно трясло даже на такой черепашьей скорости, но Одинцов был упрям. И если он решил сделать все, чтобы львица обрела новый дом, то он обязательно это сделает.
Костер отдалялся, а перед нами вышагивала голодная, но терпеливая львица.
Через четверть часа, после того, как задние колеса глубоко застряли в какой-то норе, Одинцов все же остановил машину.
Шема села в отдалении, смиренно ожидая, что же будет дальше.
Николай выбрался из машины и перерезал веревку. Импала шлепнулась в пыль. Я смотрела на его спину, на потемневшую от пота футболку. На затянутые в высокие ботинки крепкие ноги, и в очередной раз думала, что это самый красивый, смелый и рисковый мужчина, которого я когда-либо встречу. А его общение с живой львицей самое завораживающее зрелище на свете.
Шема мягко подошла ближе.
