Снова опустила голову, как принято в прайдах, и потерлась его бедро. Обошла Одинцова и вдруг посмотрела прямо на меня.
Я перехватила ее янтарный взгляд, который на долю мгновения задержался на мне. Мне показалось, что она кивнула, словно благодаря за спасение.
Я не была настолько наивной, чтобы думать, что львица подпустит к себе и меня — человека, которого совершенно не знала, поэтому осталась сидеть в машине. Легкость, с которой Одинцов обращался со львицей, была очень обманчива. И могла стоить мне жизни.
Шема обошла Одинцова, обвивая хвостом его ноги. А потом, уселась возле импалы, глядя на то, как он опять медленно и, не поворачиваясь к ней спиной, возвращается к машине.
Только, когда дверь за ним захлопнулась, львица подцепила клыками сломанную шею и потащила добычу куда-то в темноту.
Когда ее и след простыл, Ник завел мотор. Кое-как выбравшись из норы, в несколько минут мы снова настигли браконьерский лагерь. Одинцов вышел наружу — собрал магнитофон и хлипкий стол. Пнул пустые канистры из-под горючего.
Взял из багажника лопату и забросал костер землей, погружая мир в кромешную тьму. Луны сегодня не было.
В машину возвращаться он не торопился. Когда мои глаза привыкли к темноте, я увидела, что он так и остался стоять там, возле затушенного костровища, бессильно сжимая кулаки. Его ярость и страх так никуда и не делись. И, похоже, он не знал, как с ними справиться.
Я сглотнула. Он приказывал мне оставаться в машине, но сейчас Шема далеко. Поэтому я решила рискнуть.
И выбралась наружу.
На звук моих шагов Одинцов среагировал тут же. Бросил через плечо, все также не глядя на меня:
— Я не велел тебе покидать машину.
Голос резал, как бритва. Таким же голосом он здоровался со мной в самый первый вечер. Сердце неприятно кольнуло в груди.
— Прости за то, что сделала. Это было неосмотрительно.
— Думаешь, извинений будет достаточно?
— Думаю, нет.
Он наконец-то развернулся на пятках.
— Это не Москва и даже не Бирюлево! Это чертова Африка! А если бы ты заехала в стадо слонов в темноте? Знаешь, что бы с тобой было?
— Что? — выдохнула я.
На самом деле, я прекрасно знала, что от меня бы и мокрого места не осталось, но сейчас для него важно было выговориться. Выпустить пар. Отпустить эту ситуацию. Я была очень виновата, и это я тоже прекрасно знала. Поняла поздно, уже в дороге, но теперь не собиралась выгораживать свой поступок, пусть и помогла таким странным способом львице.
