На пару минут замерла, смотрела внимательно, словно пыталась увидеть что-то новое.
Следом за ней вышли два старика – Туров понял, что это ее дед и бабка. Оба статные, высокие, с прямыми спинами. Бабка – красавица, дама. Белые волосы на прямой пробор, длинные серьги. Ухоженные пухлые руки, несколько сверкнувших на солнце колец. В руках сумочка, под мышкой кружевной зонт от солнца. Строгий, изучающий взгляд, сурово сведенные брови. Дед ей под стать – красивое, породистое лицо, умные, внимательные глаза, густые белые волосы, полотняный костюм.
Кажется, впервые Лена смутилась:
– Мои… В общем, Елена Васильевна и Виктор Аркадьевич, мои дедушка с бабушкой!
Туров склонил голову. «Чуть ножкой не шаркнул, – потом смеялась Лена, – ну просто гусар!»
Да, растерялся, смутился. А кто бы по-другому? Важные старики, непростые. Да и к тому же Ленины родственники. А все, что связано с Леной, – самое важное в его жизни.
Встречал их шофер, личный водитель академика Лыжникова.
Было видно, что этот Иван Иваныч – человек свой, проверенный, тертый.
Взгляд как у чекиста. Подхватив чемоданы, Иван Иванович пошел впереди. Бабка и дед, взявшись под руки, поспешили за ним. А Туров, остановившись и оглянувшись, крепко прижал Лену к себе. Уткнулся в ее волосы, стал целовать лицо, глаза, губы.
Она стояла, как натянутая струна, и бормотала:
– Хватит, Леш! Ну ей-богу! Потерпи, а? Кругом люди! Я понимаю, что ты соскучился… Хватит, все!
– Какие люди? – смеялся он. – Ты о чем? Где эти люди? Соскучился? Да ты что! Я еле выжил! Чуть не сдох без тебя, ты понимаешь?
Вырвавшись, она махнула рукой и бросилась догонять деда с бабкой.
Он поспешил следом.
В машине солировала бабка – требовала отчета у Иван Иваныча. Дед смотрел в окно и в разговор не вступал. А Туров держал Лену за руку и млел от счастья.
Поднялись в квартиру, и Туров обомлел. Нет, он видел большие и красивые квартиры! Не то чтобы много, но видел, бывал. Например, в высотке на Восстания жила мамина дальняя родственница, тетя Ира Волкова, генеральская жена.
Семьями они не дружили, но пару раз по каким-то делам заезжали.
Там тоже была квартира – четыре комнаты, окна во всю стену, паркетные, пахнущие мастикой, поскрипывающие полы. Картины на стенах, ковры, хрустальная посуда. Чай они пили на кухне – огромной, светлой, не по-советски просторной.
Он помнил вкус шоколадных пряников – такие он раньше не ел, в булочных были все больше мятные, твердые, а эти таяли во рту. Еще была колбаса – Туров запомнил название: балыковая.
