Поборник царской чести и правозащитник всего святого в Лукошкине был помят, оборван, не умыт, грязен, как украинская свиноматка с ВДНХ, и местами хорошо побит.
Вот такой портрет полноценного милицейского сотрудника младшего звена. Со времён царя Гороха такой. И в будущем мало что изменится, я уверен…
– Докладывай, Митя.
– Чего ж тут докладывать-то, а? Расстреливайте!
– Непременно и с удовольствием, – положа руку на сердце, пообещал я. – А пока доложи, как ты выполнил задание и почему был задержан нарядом наших же стрельцов за безобразную драку в пьяном виде.
– Вот так уж сразу и безобразную, – тут же надул губы наш герой. – Вы ж её, поди, не видели? Красивая драка-то была, яркая, между прочим, всем понравилось…
Я повернулся к Яге. Бабка сделала вид, будто кого-то высматривает в окошко. Митя понял, что прямо сейчас наказывать не будут, а упустить такую аудиторию, как мы с Ягой, он бы ни за что себе не позволил. И начало-ось…
– Задание ваше начальственное я исполнял, как велено. Уж ежели Митька Лобов с Подберёзовки за дело берётся, так, живота не жалея, голову за любимую милицию положит! На том и крест целовать буду, за то и на плаху пойду, а велите, так вот хоть сей же час прямо башкой чего-нибудь поломаю!
– Митя…
– Хотите, дверь?
Бедная моя домохозяйка и чирикнуть протестующе не успела, как от тяжёлого удара резная дверь едва не сорвалась с петель.
– Митя!!!
– А хотите, косяк?
Ещё один удар. По счастью, в этом спектакле последний, потому что косяки в тереме из тиснёного дуба, и с ним наш «омоновец» уже не справился.
Рухнув всем телом, Митяй умудрился сбить скамью с бабкой, задеть стол, опрокинуть миску с моей кашей на обалдевшего кота, облить мои брюки молоком, а сам закатиться под стол, где и замереть в красивой позе буквы «зю»…
На шум и грохот вбежали грозные стрельцы с саблями наголо, а поскольку ни я, ни Яга толком ничего объяснить не успели, то парни крикнули подмогу, и в горнице стало ещё веселее. Общий бардак в шесть раз увеличил бабкин кот, когда один из стрельцов случайно наступил ему на хвост.
Виновник не признался, поэтому от взбесившегося Васи досталось уже всем четверым.
Я же тихо уполз под стол, к Мите.
– Пиши рапорт об увольнении по собственному желанию.
– А ежели я не желаю?
– Тогда докладывай, что полезное выяснил на задании.
– Стало быть, то, что я за отечество безвинно пострадавший, уже значения не имеет?
– Нет, – подтвердил я.
– От так всегда. Ну и ладно, тады расскажу.
