– К тому же если у нас в порубе содержится подло оболганный герой и невинно осужденный защитник отечества, то томить его там в компании закоренелых преступников – просто грех! Зовите стрельцов, будем разбираться…
Яга насупилась, кликнула кота, тот сонно стёк по ступеням на порог горницы, выслушал приказ, зевнул, до хруста вывернув челюсть, и с мрачной мордой направился во двор, к Еремееву. Как он там с ним договаривался, ума не приложу, но буквально через две-три минуты передо мной навытяжку стояли двое стрельцов, при саблях и бердышах.
– Здравия желаем, батюшка сыскной воевода!
– И вам не хворать, – кивнул я. – Напомните-ка, братцы, сколько человек у нас в порубе?
– Навродь четверо, – неуверенно переглянулись они.
– Что значит «навродь»?
– Ну ежели Митьку вашего считать, так точно четверо.
– А почему б его не считать? Он что, не человек? – удивился я.
– Кто, Митька-то?! – так же удивились стрельцы."
"Развивать тему сложных взаимоотношений моего младшего сотрудника с реестровыми стрелецкими частями было скучно и предсказуемо.
Стрельцы, по букве устава, подчинялись сотнику Еремееву, Еремеев – мне, иногда Бабе-яге, но уж никак не Мите, а он-то как раз и любил порой поизображать из себя высокое начальство. Не по злобности характера, а исключительно из-за банальной лени…
Попросит его бабка дров нарубить – он норовит стрельцов заставить, попросит воды натаскать – он опять часовых у ворот тормошит. Ну те, конечно, помогут разок-другой, но на шею себе сажать не станут.
Отсюда редкие, но меткие конфликты.
– Приведите его сюда. Остальных задержанных…
– Отпустить?
– Мм… нет, – подумав, решил я. – Вывести, выгулять в туалет, погреть на солнышке и назад, в поруб. Мы с ними потом разберёмся.
– Слушаемся, батюшка сыскной воевода!
Ну и замечательно. Парни ушли вытаскивать Митю из-под замка, а ко мне тихой ласковой лисой подсела улыбчивая бабка.
– Милок, а ить ты мне ещё не поведал, чем вчерашний поход в царёвы подвалы закончился? Свечу чародейную не обронил, часом?
– Всё в целости.
– Я сунул руку в карман и вернул бабке жёлтый огарок.
– Вот и умница. – Яга деловито припрятала свечку. – А ещё чё полезное для дела углядел? Много, поди, улик-то я, старая, просмотрела?
– Одну. Но очень важную…
Я приложил палец к губам, потому что в сенях раздались шаги.
Суровые стрельцы вежливо, но твёрдо втолкнули в горницу упирающегося Митяя.
