Тем более что кормили у нас два раза в день пшённой кашей – просто и сытно. Хозяйственные бесы даже начали потихонечку благоустраивать для себя поруб: подлатали полки, вымели полы, выпросили побольше соломы на пол и на холодрыгу не жаловались. Если бы все арестанты вели себя у нас так прилично, это была бы просто образцовая камера предварительного заключения или трудоперевоспитания.
…В горнице мы все сели по четырём сторонам стола, так, чтоб не делиться по группам, а каждый имел равный голос. Со стола убрали всё: и чай, и самовар, даже скатерть, чтоб ничего не отвлекало.
С общего разрешения я оставил раскрытый блокнот, все записи и схемы могли пригодиться и помочь в принятии правильного решения.
– Предлагаю высказываться.
– Дак чё ж я скажу-то, сокол ясный? Ты у нас глава отделения, тебе и решать. Вам, молодым, и карты в руки.
– А я чем провинился? За что наезжаете на сироту? Ещё ничего и содеять не успел, а уже спрос? А если вы про то, как мы с Еремеевым вчерась в том же кабаке шестивёдерную пивную бочку на спор… Или вы про то ещё не узнали? Тады упс…
– Так что, сыскной воевода, ты тут народ не мути! Вот бы ещё сам царь-государь за тебя преступления разгадывал и службу нёс! Я кому и за что жалованье плачу? Чёй-то надо, чую, надо пересмотреть вопрос оплаты Лукошкинского отделения…
Короче, все отмазались.
Я поскрежетал зубами, но, честно говоря, ни на кого это впечатления не произвело, даже Митя не особо поёжился. Ладно, пёс с вами, господа-товарищи, мне тоже надоело одному за всех отдуваться…
– Предлагаю мозговой штурм! Каждый просто высказывает первое, что пришло ему в голову, и…
– Тётку Матрёну под суд, по ней давно каторга плачет!
– Все думают, царь, царь… А я вам так скажу, нам, царям, за вредность молоко давать надо!
– Спина болит, поскольку радикулит, собака, Васька-кот никак лапками не вытопчет…
– А капусту ейную надобно в орду продавать как оружие отравления массового, во!
– И я, промежду прочим, супротив конституционной монархии и не имел ничего! Тут ведь что главное – гильотину вовремя прикупить…
Яга тоже открыла рот в свою очередь, но быстро захлопнула под моим красноречивым взглядом.
Я грохнул ладонью по столу, призывая собеседников к вниманию. Горох обернулся сразу же, Митя ещё минуты три пытался обосновать необходимость ареста и конфискации всей продукции тётки Матрёны государственными интересами России и даже её историческим долгом по отношению к потомкам и странам третьего мира.
