– Читайте уже, что там?!
– Что, что… А то сами не догадываетесь? – ворчливо буркнул царь, протягивая мне скрученный в трубочку желтоватый лист бумаги с чёрной печатью на красной верёвочке.
– Позволь-ка, Никитушка, я сама вслух прочту, – перехватила письмо моя домохозяйка и осторожненько развернула листок. – «Никчёмному царю и бесполезному государю, преглупому Гороху пьянющему…»
– Несправедливое и недипломатичное обращение, – икнул надёжа-государь, старательно показывая, как легко он выговаривает длинные слова.
– «…пишет Всея Тёмныя Царства Великий Владыка, Благородный и Всенемилостивейший грозный Господин, сам Кощей…»
– Вонючка! – совершенно по-детски обиделся наш Горох.
– Понавешал себе громких титулов, самозванец, а меня, значит, и пьяницей можно, и государем негодящим…
– Не перебивайте, пожалуйста, – вежливо попросил я, накладывая царю ещё яичницы, не пропадать же добру. – Что у нас там по существу вопроса? Переходы на личности и обзывательства можно опустить.
– Ну ежели по существу, дак тут тока одно предложение и есть, – скромно опустила взор бабка.
– «Меняю голову царевны Марьянки на голову Никитки-участкового!»
– Э, как это? В смысле почему только голову? – нервно уточнил я.
– Дык сам посмотри, вон, прямым текстом и написано.
– Больше ничего?
Яга и царь подтвердили: нет, больше ничего. Мы выдержали длинную рискованную паузу.
– Почему вы сразу не сказали нам про письмо?
– Интересно было на твои планы полюбоваться, – пожал плечами Горох. – Да ты не обижайся. Я ж на него не обижаюсь.
– Вообще-то такое важное сообщение надо было огласить в первую очередь.
– И чего б оно изменило? – приостановила меня глава нашего экспертного отдела. – Вот, Кощеюшка своё слово и сказал. Теперича нам его краплёной колодой играть придётся. Зови сюда Митеньку, будем всей опергруппой думу думать!
– Митя и «думать» – два плохо сочетаемых понятия, – вставил я, но пошёл.
Бывали случаи, когда именно наш младший сотрудник спасал, казалось бы, патовые ситуации. Перефразируя слова весьма неглупого немецкого полководца Бисмарка, наш Митя любую сложную задачу решал посредством непредсказуемой русской глупости.
И ничего, срабатывало. Хотя в обратную сторону куда чаще…"
"Митяй откликнулся сразу же, завершая дежурный выгул бесов-арестантов до сортира и обратно. Уверившись, что сиюминутный расстрел им не грозит, да и зная, чем закончилась попытка сопротивления милиции для их третьего соучастника, наши арестованные вели себя тихо и на санкции не нарывались.
