Я посмотрел на Эвана, который также скользил по сторонам уверенным, наметанным взглядом. Он кивнул мне, и тогда мы слаженно сделали несколько шагов к по-прежнему неподвижному мистеру Грею.
Тот дожидался нас спокойно и уверенно, широко расставив ноги и уперев в бока ладони. Я отдал бы руку на отсечение, что за поясом у него скрывается револьвер. Быть может, не один.
Он смотрел прямо на меня, но постоянно косился на Эвана, очевидно, не узнавая. Нас с Мэтью он видел не раз; друг же был для него незнакомцем.
— Нам нужны сведения, — заговорил я, когда мы подошли к Грею вплотную.
— О магических артефактах.
— Ты решил подвести меня под виселицу? — мрачно хмыкнул он и кивнул на Эвана. — Поэтому вывел на меня жандарма? Мы же не крысы, Беркли.
Я скривил губы. Грей был хитрым, старым лисом. И очень, очень осторожны. И многое повидал. Неудивительно, что он довольно быстро раскусил Эвана. Годы, проведенные на службе, оставили на нем неуловимый след. Походка, манера держать себя; какие-то мелочи выдавали его с головой.
Впрочем, неважно. Наша маскировка была и не рассчитана на Грея. Она должна была помочь нам подобраться к нему и свое дело сделала.
— Я здесь как частное лицо, — буркнул Эван.
Он выглядел задетым. Кажется, то, что его раскусили, друг воспринял как личное оскорбление.
— Пойте эти песни другим дуракам, мистер Жандарм, — оскалился Грей.
— Довольно, — я шагнул вперед, стал между ними. — Ты меня давно знаешь и знаешь, что со мной можно иметь дело. Разве я вел себя как крыса? Разве я стучал? Хотя бы единожды?
Он смерил меня тяжелым, оценивающим взглядом.
— Допустим, нет, — признал нехотя. — Но люди меняются. Прискорбно, но всегда в худшую сторону.
— Не заливай, — я усмехнулся. — Ты сам захотел поговорить. Иначе зачем остановился и вывел нас на площадь?
— Устал от вашего цирковой труппы за спиной, — еще шире улыбнулся Грей.
Эван вновь обиженно засопел, я же снисходительно покачал головой.
— Нам нужно знать, не знаком ли тебе, случайно, артефакт, который убивает, не оставляя следов? — стерев с губ усмешку, я посмотрел Грею в глаза.
Он дернул подбородком. Не мог не понимать, какие именно убийства я имею в виду.
— Что мне за это будет? — он сделал характерный жест пальцами, потер большой об указательный, словно водил по купюре. — Хочешь опять подраться, Беркли? Я бы на тебя поставил. Ты дикий, как зверь. Вечера стали грустнее, когда ты бросил клуб.
Похвала прозвучала весьма сомнительно.
— Нет, — отрезал я. — Я больше не дерусь.
