Дверь распахнулась через мгновение, и он быстро подошел к нам с Мэтью.
— Он там. Вышел. Только что, — выдохнул он, не скрывая возбуждения.
Мы одновременно поднялись, оставив на столе несколько монет, и быстро направились к выходу.
Едва оказавшись снаружи, я понял, что Эван не ошибся. Было темно и не хватало света, но я не мог не узнать человека, с которым сталкивался не единожды. Мистер Грей задержался рядом с дверью в подпольный клуб, заканчивая разговор с кем-то, кого мы не видели. Они пожали руки, и мужчина неторопливо двинулся прочь, в противоположную от нас сторону.
— Дьявол, — выругался Мэтью."
"— Нужно идти за ним, — Эван рванул ворот сюртука и еще сильнее взлохматил себе волосы. — Давайте, берите меня под плечи и тащите по земле, словно пьяного.
Под такой маскировкой мы смогли миновать охранников и остаться неузнанными. Внимание мы, конечно, привлекли, но оно было направлено на Эвана, который виртуозно отыграл свою роль. Он орал, громко ругался, проклинал нас и умолял вернуть его в паб, чтобы он мог выпить еще одну кружку темного эля… Затем он начал во всю глотку выть какую-то невероятно пошлую любовную песню.
.. А еще давил на меня и Мэтью своим немаленьким весом, и потому в ответ мы ругались и встряхивали его совершенно искренне.
Едва свернув за угол, Эван твердо встал на ноги, а мы смогли перевести сбившееся дыхание. Все же тащить его на плечах было не так легко, как казалось вначале.
— Вон он, — Мэтью указал направление, в котором скрылся мистер Грей за очередным поворотом, и мы рванули следом.
— Оружие у всех наготове? — спросил Эван сквозь зубы.
Я кивнул и быстро прикоснулся к револьверу, который спрятал за пояс на спине.
Мы преследовали его еще какое-то время и каждый раз не могли настичь. Мистер Грей двигался по грязным улочкам, как рыба в воде, и ускользал от нас с небрежностью, которая была почти обидной. Но в какой-то момент, когда он вывел нас практически к порту, и на небе уже забрезжил рассвет, мистер Грей остановился сам.
Мы как раз выбежали на площади, которую днем превращали в торговую.
— Смотрю, ты так просто не сдаешься, Беркли, — сказал он устало. — Что тебе от меня нужно?
Я огляделся: площадь казалась пустынной. В этот серый предрассветный час, самый темный за всю ночь, здесь не было еще даже портовых работников и тех, кто трудился на складах и кораблях. Только ветер шуршал обрывками газет и прочим мусором, в избытке раскиданном по грязной брусчатке.
