— Постарайтесь уточнить эту информацию, барон, — на ней можно сыграть.
— Хорошо."
"Абедалоф повернулся к Руди:
— Не дуйтесь, профессор, смотрите, как тут весело.
В дальнем углу, подальше от музыки, гостей развлекал лучший иллюзионист Кардонии — маэстро Фраттини. Задачу перед ним поставили простую: самолюбованием не заниматься, сложных трюков не демонстрировать, но максимально увлечь благородную публику, и маэстро справлялся — собравшаяся толпа то разражалась смехом, когда часы очередного синьора являлись из декольте чужой спутницы, то аплодисментами.
— Не понимаю, что ему здесь нужно? — повторил Фредерик, поднося ко рту бокал с игристым.
— Помпилио всегда был удобной фигурой для политических интриг.
— Но ведь он даже не оправился от ран!
— В любом случае, Помпилио здесь, — подытожила Лилиан. — И нужно думать, что с этим делать.
Еще один взрыв хохота и аплодисментов: из карманов изумленного Богучара полезла карточная колода.
— Я думал, лингийцы пришлют дер Бунина, — вздохнул Фредерик. — Старый лис блестящий дипломат.
— Ты допустил бы дер Бунина к переговорам?
— Нет, конечно.
— И держал бы на расстоянии.
— Разумеется.
— И что, в таком случае, дер Бунину делать на Кардонии? — Лилиан зло усмехнулась. — Дары умны, они прислали человека, не занимающего официальных постов, но являющегося весомой фигурой. В отличие от дер Бунина, который хорош только с коллегами, с такими же, как он сам, лисами, Помпилио никогда не лезет в центр событий. Он ходит вокруг, навещает старых друзей, заводит новых, а потом неожиданно оказывается, что все пляшут под его дудку.
— Все? — прищурился дер Саандер.
— Кроме того, Помпилио действует тебе на нервы, — продолжила Лилиан, не ответив на вопрос мужа.
— Лингийцы хотят, чтобы я нервничал? — удивился Фредерик.
— Разумеется.
— Но зачем? Мы ведь на одной стороне, мы играем против Компании.
— Если ты выиграешь, это станет победой Кааты, а если обратишься к Помпилио за помощью, оглянуться не успеешь, как по Кардонии станут разгуливать лингийцы.
Получится так, что мы им должны.
— Ловко, — растерянно протянул молодой посланник. — Я об этом не подумал.
Интриги никогда не являлись коньком Фредерика, но у него было имя и связи. А у его молодой жены — энергия, целеустремленность и ум. И Лилиан была полна решимости добиться на Кардонии громкой победы.
— Я хочу сказать, что присутствие Помпилио не должно тебя смущать. — Лилиан посмотрела мужу в глаза. — У тебя нет никаких оснований для беспокойства.
