"Константин Фрес
Жена на продажу, таверна на сдачу
Глава 1. Торг
— Разве я была плохой женой?! Разве я в чем-то провинилась перед тобой?!
— Не начинай! Все решено, — мужчина раздраженно дергает плечом. — Хорошо бы хоть пару серебряных выручить за тебя…
Он разодет как на свадьбу. Потертый, но добротный, шитый шелком и мелким жемчугом жилет. Дорогого сукна сюртук. И светлые серебряные часы с цепью. Красавец, да и только!
Но это остатки роскоши. Я знаю, точнее, узнала недавно — муж мой отчаянный игрок.
Дом, повозку с лошадью, деньги — он проиграл все.
А что не проиграл, то спешно распродает, чтоб рассчитаться с долгами. В том числе и меня.
Ему нужно немного монет, чтоб уехать из города, где его все знает и показывают пальцами. Он хочет спрятаться от позора и начать новую жизнь.
И я в его планы не вписываюсь. Никак.
— Возьми меня с собой! — пытаюсь говорить твердо, а сама обмираю от страха. Будущее кажется мне ужасающим. Оказаться бесправной вещью в чужих руках это же конец света.
— Я на тебя работать буду, я только ради тебя, я!..
— Да замолчи ты уже, — раздражено вскрикивает он, отталкивая мои слабые руки, цепляющиеся за его одежду. — Не позорь меня! Не понимаешь, что ли — нет у меня на тебя денег, нет! На что содержать тебя прикажешь?!
— Я буду есть один хлеб! И словом тебя не упрекну! Не пожалуюсь! Только с собой возьми!
— Один хлеб! — язвительно передразнил он меня. — Хлеб, вообще-то, тоже денег стоит! Об этом ты подумала?
Что-то он не думал об этом, когда ставил на кон наш дом…
Но я проглотила эти язвительные слова.
Мне было страшно. Я отчаянно цеплялась за последнюю возможность уехать из этого города.
— Сухая корка раз в день, — говорю я, заглядывая ему в глаза. — Разве я много прошу? Я разделю с тобой все невзгоды, я…
— Невзгоды? Они настанут, если ты со мной увяжешься! Я из-за тебя не собираюсь нищенствовать, — уже зло продолжил он, накидывая на мою шею веревку и стягивая узел так, чтоб я не смогла высвободить голову из петли.
Из-за меня?! Хорошенькое дело! То есть, во всех бедах я виновата?!
— Так что давай, иди, — он грубо толкнул меня к помосту, с которого велись торги. — Ничего с тобой не случится. Зато в родном городе останешься. При месте будешь. Крыша над головой. И та самая корка хлеба. Чего тебе еще надо?!
В родном городе, где каждый на меня пальцем будет показывать и вспоминать, как я попала в рабство?!
— Я не пойду! Не хочу!
Ведь купить меня может любой.
