После её высказывания между нами устанавливается молчание. Что ей говорить? И должен ли я это вообще делать? И стоят ли мои отношения с Наташей подобных моментов? А они будут обязательно. И еще не раз.
Но что делать мне? Поступить, как советовал отец? Правда, это он советовал давно. Сейчас он придерживается нейтралитета — ничего не высказывает, никак не комментирует. Только Майя с родителями стали слишком часто мелькать передо мной. И? Приехать сейчас к Наташе, сдать ей дочь и сказать, что между нами всё?
На психе и по пьяни можно такое выкинуть.
Но я же просплюсь и завтра поползу обратно. Когда из-за работы несколько дней ее не вижу, чувствую, что готов выть на луну. Тоска такая, как будто ногу или руку оторвали. Хочу встать и пойти, а без костылей не могу. Хочу что-то сделать, а у меня всего лишь одна рука.
Да и откажусь от нее, она обратно не примет. От такой нельзя бегать. Ее развод это ярко продемонстрировал. Ты либо с ней, либо — свободен.
Я не хочу быть свободным.
Поэтому остается лишь одно — решать проблемы.
В том числе, и с ее детьми. У некоторых не складываются отношения с родителями избранниц или избранников. Люди это как-то преодолевают.
— Сейчас нам с тобой влетит, — констатирует Соня, когда охрана провожает нас до квартиры, — Ты тоже не очень трезвый.
Меня за время поездки развезло. Лучше бы поехать к себе, но я обещал приехать. Да и по поводу любительницы ночной Москвы следует объясниться.
Звонок в дверь. Она мягко открывается. Наташа в пижаме и наброшенном наспех халате, благодарит моих ребят за доставку, закрывает за ними дверь и переключает внимание на нас.
Соня громко икает и зажимает рот рукой.
— В ванну ступай, юная алкоголичка. Не очень хочется рвоту за тобой убирать, — Наташа старается говорить тихо и размеренно, но я вижу, что у нее подрагивают руки.
Я почти готов к какому-то саркастическому замечанию. Знаю. она может.
Однако, его не следует. Она явно ждет, что я ей скажу.
— Я ее в клубе нашел. Она с парнем каким-то была.
— И вы решили выпить за встречу? — все-таки срывается.
— Наташ, *уйню не неси, — отсекаю я.
В этот момент Соня выползает из ванной. Ее рвало. Она бледная.
— Погуляли — молодцы. Сонь. ты что-то принимала?
Девчонку знобит. Она похожа на взъерошенного воробья. И против воли во мне просыпается жалость.
— Нет. Только, если намешали.
— Будем надеяться, что нет. Иди на кухню, я тебе сейчас воды с солью сделаю.
Соня уходит. Я перехватываю Наташу за руку.
— Марк, иди спать. Утро вечера мудренее.
