Это он хочет так ей досадить? Через меня?
— Ты не беспокойся, у нас всё хорошо будет. Тогда я сам не свой был. Вот и творил всякую дичь.
После этих слов я вспоминаю его перекошенное лицо, когда он меня едва не ударил.
Отодвигаю тарелку с дымящимися хинкали, хватаю ветровку и рюкзак.
— Нет! — выкрикиваю, сама толком не понимая, почему себя так веду.
— Сонь?! — отец теряется.
— Не ходи за мной. Ешь и езжай в свой Питер. Я такси вызову, — пулей вылетаю из ресторана. Вызываю такси через приложение, по щекам катятся злые слезы.
Он приехал сюда не ради нас, своих детей. Он снова пытается зацепить мать, считая ее во всем виноватой. Таким, как он, нельзя верить. Он бросил своих родителей в самый тяжелый момент и поехал решать свои проблемы. Неужели он считает меня такой дурочкой?
Почему нас предают самые близкие? Те, от кого мы этого не ждем вовсе? Почему этот мир устроен так несправедливо?
Папа пытается дозвониться. Я не беру трубку. Не могу переступить через себя. Звоню бабушке. Она плачет мне в трубку.
Терпеливо ее выслушиваю, спрашиваю, нужна ли им какая-то помощь. Мало ли что… Нет, помощь им не нужна, но она очень расстроена из-за того, что папа уехал, а не остался с ней.
На меня после этого разговора нападает жуткое раздражение. Я почти все время сижу у себя. Не могу смотреть на радостную маму, довольного Марка, веселого Арсения. Всё это кажется мне неправильным.
Уговариваю Марину, свою одноклассницу, сказать моей матери, что в пятницу иду к ней с ночевкой. На самом деле запрыгиваю вечером в спорткар Мота.
Без каких-либо мыслей. С тупым желанием отрываться.
Марк
— Нат, сегодня не смогу приехать. Нагрянули корейцы, которым приспичило развлечься. Нет, послать их не могу. В понедельник подписание важного контракта.
В ответной ничего не значащей фразе — холод. Ощутимый и пробирающий до костей.
Не хватало еще из-за этого поругаться.
— Ты же мне доверяешь? — вопрос не очень, но как иначе переключить ее, чтобы не воображала себе разные глупости? — Если бы я хотел вести свободный образ жизни, то так бы оно и было.
Я бы не стал обманывать.
— Я же тебе ничего не сказала, — бормочет тихонько.
Мне и это не нравится. Последнее время у нее непонятные перепады настроения.
— Так. Сделаем по-другому. Как освобожусь, я приеду.
Она что-то пытается возразить, но я не слушаю. Не знаю, во сколько мы разойдемся, но лучше будет поехать к своей женщине, чтобы она не напридумывала хрен пойми что.
Корейцы отрываются. Мне приходится не отставать.
