"Натали Лав
В очереди за счастьем
Пролог
Наташа
Я подъезжаю к нашему дому и, отчетливо понимаю, что не хочу заходить. Туда, куда раньше стремилась всей душой. Туда, где было мое сердце.
Проезжаю в ворота, паркуюсь и принимаю входящий звонок.
— Алло!
— Наталия Васильевна, добрый вечер! — голос заместителя прокурора чересчур искрится радушием.
— Добрый, Геннадий Иванович! — отзываюсь. Потому что так принято.
— Завтра нужно будет Пискунова подменить. Он не может пойти в процесс, — слушаю, останавливая себя от прямой грубости.
— Кроме меня, больше некому? — все-таки напряжение последней недели прорывается тихим всплеском.
— Ну, Наталия Васильна! Вы ж лучшая! — начинает он подлизываться.
Как же хочется послать его… Кто бы только знал… Но вместо этого вежливо соглашаюсь:
— Хорошо, Геннадий Иванович. До завтра.
— До свидания! — раздается в ответ, и абонент отключается.
И что теперь? Прикрываю глаза, делаю глубокий вдох. Все уже случилось… Нам нужно просто поговорить… Хотя, кого я обманываю? Если бы это было просто!
Выдыхаю.
Глушу машину, выхожу на улицу. Солнце село, но еще не совсем темно. Майский, наполненный цветением воздух врывается в мои легкие. Но мне он безразличен. Хотя я всегда любила именно этот месяц. И такие вечера.
Вхожу в дом, оглядываюсь по сторонам. Все на своих местах.
В гостиной работает телевизор. Значит, он там. Скидываю обувь, бросаю небрежно плащ. Не до аккуратности. Все внутри сжимается. Хотя там и так уже нет ничего целого. Болит так, как я не думала, что может болеть.
Захожу в гостиную. Муж сидит в кресле, почему-то не переодевшись. К ней поедет?
Скольжу по нему взглядом. Как же так? За что?
Он высок ростом, хорошо сложен, не пренебрегает спортом. Да, там под рубашкой пресловутые кубики пресса, которыми редко кто может похвастаться. Рубашка темного цвета облепляет мощные плечи. Залипаю на его руках. Такие сильные… Такие нежные…
Как ОН мог?
Ими трогать другую?
Взгляд мой поднимается выше. К четкой линии губ. Я так их любила целовать.
Я его так любила!
— Нат? — муж замечает мое присутствие, вглядывается в мое лицо.
И начинает хмуриться. Понимает, что я все знаю? А я знаю… Неделю, целых семь дней я знаю, что мой мужчина уже не мой. Не только мой.
Выключает телевизор, вздыхает.
— Проходи. Будем разговаривать.
Прохожу в комнату, подхожу к окну, останавливаюсь. Сидеть не могу, так кажусь себе еще более уязвимой. Хотя куда же сильнее?
— Я вас видела. Тебя и ту девочку, — это все, что удается сказать.
