— Поправляйтесь, княжна, — сказал он, поцеловав воздух над моей ладонью.
Я не позволила искренности в его голосе себя обмануть.
Лакеи едва закрыли за ним двери, когда отец приступил к допросу.
Глава 16. Итак, меня посадили под домашний арест.
Старший князь Разумовский запретил мне покидать особняк вплоть до конца недели: на выходных ожидался бал в честь именин Киры Кирилловны.
Браслет, который она мне вручила для ювелира, я потеряла в момент наезда. Когда вспомнили про него, то было уже поздно. Его так и не нашли.
Единственную хорошую новость принесла мне Соня: разбушевавшийся отец заставил Сержа ежедневно ходить вместе с ним на службу. Они покидали особняк рано утром и возвращались уже поздним вечером.
Все планы, которые вынашивал мой брат, были, очевидно, поставлены на паузу.
Можно сказать, аресту в том или ином виде подверглись мы оба.
Несостоявшееся покушение, весь ужас которого дошел до меня не сразу, а спустя несколько дней, повлияло на меня странным образом. Я погрузилась в апатию.
С трудом поднимала себя по утрам с постели, с трудом заставляла что-то делать, кроме как сидеть возле окна и смотреть, как с кленов в саду медленно опадала листва.
Но отдохнуть, учитывая слова доктора о сотрясении, мне и впрямь было полезно. Поэтому я твердо решила, что несколько дней разрешу себе ничего не делать, спать допоздна и, возможно, грустить.
Одно занятие, впрочем, нашлось. По особняку ходить мне никто не запрещал, так что я каждый день посещала библиотеку. Конечно, читать было порой непросто, но кое-что полезное я для себя выяснила.
По большей части из газет, которые доставляли старшему князю Разумовскому к завтраку.
Меня мучила загадка, скрывавшаяся за словами Киры Кирилловны про князя Хованского: «Георгий третьей степени, апостол Первозванный в неполные тридцать лет».
Из газет я и узнала, что «Георгий третьей степени» официально назывался Орденом Святого Георгия и считался высшей военной наградой Российской империи. А «апостол Первозванный» был Орденом Святого апостола Андрея Первозванного и выдавался за особые заслуги перед Российским государством, включая как боевые подвиги, так и гражданские отличия.
"
"И это так сильно контрастировало с моими представлениями о том, каким человеком был Георгий Александрович Хованский, что даже бесило!
На четвертый день заточения Кира Кирилловна сменила гнев на милость и приставила меня к делу: помогать с приготовлениями к балу.
Я и представить не могла, как это сложно.
