— Отчего человек, с которым вы, как вы говорите, провели в заложниках столько дней, присутствовал на этом балу с револьвером? Да еще и нацелил его на меня? Отчего ему под ноги бросилась ваша дочь?
Отец побледнел и, слушая, как его отчитывают, выпрямился еще сильнее, хотя казалось, что больше уже некуда. Император тем временем посмотрел на обер-полицмейстера...
У меня даже в груди потеплело от злорадства, и на губах сама собой расцвела довольная улыбка.
— Князь! — Александр II вновь впился в Георгия подозрительным взглядом.
— Станете мне докладывать. Сию минуту же! Пройдемте в кабинет! А вы, господа, — сказал он, обращаясь к отцу и обер-полицмейстеру, — пока подумайте над объяснением, отчего под ноги террористу была вынуждена бросаться молодая княгиня, а не ваши люди!
— Ваше Величество!
К Императору воззвали одновременно Георгий, отец и обер-полицмейстер.
— Что-то еще, князь? — но он кивнул лишь моему мужу.
— Ее светлость княгиня Хованская имеет непосредственное отношение ко всему, что произошло сегодня, — голос мужа звякнул металлом.
— Позвольте ей рассказать свою часть истории.
Что?!
Князь смотрел на Императора и потому мой пламенеющий взгляд проигнорировал. Или предпочел проигнорировать. А вот в глазах Государя мелькнул интерес, когда он повернулся ко мне.
— Извольте, княгиня.
У всех на виду Георгий и я прошли следом за Императором в отдельное помещение, которое оказалось нечто средним между гостиной и кабинетом. Нас сопровождали лишь несколько адъютантов Его величества. Все остальные — отец, обер-полицмейстер, другие важные чины — остались в бальной зале.
Мне вновь пришлось рассказать свою историю. Конечно же, с оговорками. Я не собиралась признаваться в своем «попаданстве».
— И когда я впервые увидела мистера Уитли на балу, то узнала его со спины, Ваше Величество. Именно он встречался с моим братом в ту ночь в гостиной особняка Разумовских.
Договорив, я с чувством выдохнула. В горле пересохло, и все, о чем я мечтала — это о стакане воды. И уж точно мне не хотелось стоять под внимательным, пристальным взглядом Императора.
Порой казалось, он видел меня насквозь. Это изрядно нервировало.
Потом меня поблагодарили и выпроводили за дверь, а Георгий остался продолжать доклад. Я не собиралась возвращаться домой без мужа, и потому кто-то провел меня уже в другое помещение, более уютное, чем то, в котором мы были с Императором. Рассеянно оглядевшись по сторонам, я без сил рухнула в первое попавшееся на пути мягкое кресло и прикрыла глаза.
