Лицо князя было искажено яростью, когда он опустился рядом со мной на начищенный паркет.
— Клянусь Богом, я увезу тебя в Архангельское! И запру там до самой старости, Варвара! — гремел он, а сам ощупывал меня встревоженным, внимательным взглядом и ласково удерживал мое лицо в ладонях.
— Запирайте, Ваша светлость, — пробормотала я и устало прислонилась к плечу мужа.
Он выругался и застонал сквозь зубы, а потом бережно поцеловал в висок.
— Что это было?
Голос Императора прогремел прямо над нами. Георгий поспешно поднялся на ноги, оправил торжественный фрак, и подал мне руку.
Я покачнулась, выпрямившись, и вцепилась в его локоть, пытаясь сохранить равновесие. Голова нещадно кружилась.
— Князь? — государь пристально посмотрел на моего мужа. — Варвара Алексеевна?
Вокруг нас собралась огромная толпа. За спиной Императора топтались и громко о чем-то спорили отец и обер-полицмейстер. Михаил стоял рядом с англичанином, который лежал лицом на паркете, а его руки удерживали сразу два офицера.
В шаге от него лежал тот злополучный револьвер. Нас окружали перешептывания, громкие разговоры и слезы.
— За этим... мистером Уитли, — Император поморщился, припоминая его имя, — оказывается, следили? Почему мне об этом никто не доложил? И почему вы, князь, явились на бал не в мундире? Отчего ваша жена преследовала мистера Уитли, словно знала, что он замышлял? Что здесь происходит? Я требую немедленных докладов, немедленных!
Александр II разозлился не на шутку, и в гневе он был действительно страшен.
Я посмотрела на мужа: сжав челюсть, он молчал. Было так странно, что Император спросил про мундир...
— Я нахожусь в отставке, Ваше Величество, — негромко сказал Георгий. — Потому и не при мундире.
— Что?! — брови Императора взлетели вверх, голос упал до вкрадчивого шепота. — И по какой же такой причине вы изволили выйти в отставку, Георгий Александрович? В тяжелый для Отечества момент?
Господи, как же мне хотелось влезть в их разговор! И выкрикнуть все, что накопилось, прямо в лицо этим людям да еще и в присутствии Императора.
Я до боли прикусила язык.
Я была не вправе вмешиваться.
— Моя отставка не была добровольной, Ваше Величество, — коротко отозвался муж и поджал губы.
Император прищурился.
— Удивительные вещи происходят в старой столице... — пробормотал он скорее себе под нос. — Алексей Кириллович! — и спустя мгновение уже повернулся к отцу, хлестнув рассерженным голосом.
