Я смотрела на графа, на его мужественное лицо, на широкие плечи, на руки — крупные, с длинными пальцами, на одном из которых сиял необычный перстень, и истово молилась Создательнице, чтобы не забирала она графа, чтобы сохранила нить жизни целой. Вера обязательно должна нам помочь, ведь так? А иначе чего она стоит?
Переведя дух, собралась с силами и потянулась к тому месту, где обрывки чужого колдовства виднелись. И глаза снова закрыла, переходя на внутреннее зрение. Ага. А вот и он, кончик потайной нити.
Извивается, спрятаться пытается. Нет уж! Не путцу!
Я ухватила верткий, словно змея, конец, сжала его пальцами и потянула на себя, не обращая внимания на обжегшую руку боль. Ничего, это я вытерплю. Главное, что арн теперь в безопасности. Моих сил хватит, чтобы со злом справиться. А если и не хватит, у жизни взаймы возьму. Три-четыре года — не та цена, о которой раздумывать стоит.
Нить извивалась, сопротивлялась, норовила выскользнуть из горящих огнем пальцев, но я не сдавалась.
«Архани адан, жгер имон», — звучало внутри. И нить, повинуясь силе древних слов, растворялась, таяла на глазах, уходила туманом темным, пока окончательно не сгинула. Все. Нет больше чужой злобы. Чисто вокруг.
Я обвела комнату взглядом. Больше никаких странностей. Предметы обстановки выглядели так, как им и полагается: совершенно обычными, каждый со своей историей и каплей иса.
Отерев лоб, присела на кровать и посмотрела на болезненные волдыри, вздувшиеся на пальцах.
Эх, не умею я, как Паница, работать! У наставницы никогда ожогов не было, а у меня по-другому не получается. Всегда приходится болью расплачиваться. И голова кружится. Сейчас бы ложку меда съесть или лакрицы кусочек…
Я вздохнула, справляясь с тошнотой, и взглянула на арна. Вроде бы уже не такой бледный. И дыхание ровное. Сняв высохшее полотенце, намочила его в плошке с водой и снова расправила у больного на голове. А потом посмотрела на разорванную рубаху графа, на его обутые в сапоги ноги и задумалась.
Если попробовать все это снять, управляющий ведь ругаться не будет? Самому-то лорду Штефану все равно, кто его раздевает, а вот дан Кражич может и наказать за самоуправство. Но ведь в мокрой одежде и простыть недолго, да и выглядит она не очень. Негоже графу в таком виде лежать. А, была не была!
Я осторожно стянула с арна обувь, а потом попробовала снять обрывки рубахи.
