Значит, наместник Старкона тоже в деле? — задумчиво спросил он. — Что ж, это было ожидаемо.
Я подняла глаза и знаками спросила, надолго ли дан уходит.
— Не переживай, вернусь. Надо с гостями дорогими разобраться, допросить всех как следует. А ты за милордом присматривай.
Я торопливо мотнула головой, скрывая все, что чувствовала. Страх лютый, неуверенность проклятую, жалость, что сердце на куски разрывала. И обиду: на судьбу, на жизнь, на обстоятельства, что самой темной стороной поворачивались."
"Когда за управляющим захлопнулась дверь, я прислушалась к удаляющимся шагам, подошла к кровати, склонилась над арном и положила руку на влажное полотенце.
А потом закрыла глаза и нащупала ниточку жизни. Она была тонкой, едва заметной, почти неощутимой в моих руках. И неожиданно мне представился так и не вышитый вирош, а пальцы, неподвижно лежащие на полотенце, словно бы почувствовали иглу, и перед внутренним взором тут же стежки возникли. Они ложились один на другой ломаным узором, в них вплетались изгибы безвременья и петли бесконечности, а в голове звучали слова древнего, как сам Стобард, наговора.
«Хараэд вирон барефди, — плелись слова силы. Я их будто в огненной вязи видела. — Эсвари эгус, арон идоби…» Мудреные орнаменты плыли, торопились, цеплялись один за другой, в судьбу вплетались и становились частью чужой жизни, а передо мной видения былых сражений проходили, холод и зной враждебной земли, лица друзей и врагов. Нить петляла, тянулась, связывала все воедино, уходила на изнанку и возвращалась двойным швом и петлями бесконечности.
Я закрепила все последними стежками и добавила цветок райса, что жизнь долгую и богатую обещал. Тот расцвел под моими пальцами ярким пламенем, полыхнул алым золотом, а потом растворился в призрачной вышивке и исчез. И в тот же миг мне показалось, что арн под моими руками шевельнулся.
Я открыла глаза, вглядываясь в лицо лорда Штефана, но оно оставалось неподвижным. Правда, уже не таким безжизненным. И к щекам бледным кровь вернулась.
«Я не дам вам умереть, милорд, — глядя на арна, беззвучно крикнула в пространство.
— Вы не уйдете. Невидимая нить вас не отпустит!»
Руки сами собой сжались. Эх, сюда бы Паницу! Наставница живо подняла бы лорда Штефана на ноги! Она знала так много всего, могла даже самого безнадежного больного спасти. А я… А у меня только немного дара да горячее желание вернуть арну жизнь. Может, этого хватит? Паница говорила, что вера способна творить чудеса. Главное, сомнения отринуть.
