Там, в столовой, управляющий не церемонился: рванул ворот и разорвал сорочку сверху донизу, оставив от нее жалкие ошметки, и сейчас я один за другим аккуратно тянула их на себя.
Арн не шевелился. Сердце его под моей рукой билось ровно и спокойно, будто и не при смерти он, а просто крепко спит. Только вот брови сурово сведены вместе, и губы бледные плотно сжаты. И так захотелось мне наклониться и коснуться их своими, напоить жизнью, вкус поцелуя узнать…
Но я не решилась."
"Вместо этого провела ладонью по размеренно поднимающейся и опускающейся груди, пригладила густую темную поросль, дивясь ее мягкости.
А потом нащупала несколько старых рубцов — длинных, неровных, будто кривыми стежками стянутых. Пальцы дрогнули и тут же торопливо прошлись по ним в попытке разгладить. Если бы это было возможно! Это не вышивка, тут отметины жизни, нитью судьбы прочерченные, так просто не исправишь.
Скрипнувшая дверь заставила меня убрать руку и оглянуться.
— Как он? — тихо спросил вернувшийся дан Кражич.
— В себя не приходил?
Я отрицательно покачала головой.
— Раздела? — заметил мое самоуправство управляющий. — Молодец. Правильно. Надо и остальное снять. Найди в сундуке ночную рубаху, — велел он мне, а сам подошел к другу и принялся распутывать завязки его пояса. — Ничего, ваше сиятельство, мы тут всех на чистую воду выведем, — бормотал он, с тревогой поглядывая на графа. — Никто от расплаты не уйдет. — Он повернулся ко мне и поторопил: — Чего ты там копаешься? Быстрее давай!
Крышка сундука оказалась тяжелой.
Стоило ее откинуть, как в комнате остро запахло верицей — пряной травкой, уберегающей одежду от моли. Ага, а вот и ароматный мешочек, под тонким полотном прячется.
Отложив его в сторону, достала лежащую сверху рубаху.
— Помоги, — велел управляющий, приподнимая графа.
Вместе мы быстро одели лорда Штефана, а потом дан Кражич бросил взгляд на часы и сказал:
— Останешься здесь на ночь. И не вздумай спать. Чтобы глаз с милорда не спускала.
Я схватила лист бумаги и перо и задала вопрос: «А вы?»
— А я буду доказательства вины наместника искать, — невесело усмехнулся дан.
«Но ведь я же их слышала!» — торопливо написала в ответ.
— А это ничего не значит, — серьезно посмотрел на меня дан Кражич. — Что стоит свидетельство немой служанки против слова аристократа? Нет, нам нужны такие доказательства, чтобы ни у одного судьи сомнений не возникло.
Я только руками всплеснула.
