Схватил ломоть хлеба, обжёг пальцы о картошку, смотрел, как прозрачно выгибает пласт кислая капуста с мелкими вкраплениями тминных семян. Хотелось съесть всё и сразу. А потом в баню и спать, спать, спать.
Смахнув с табуретки невидимую пыль, хозяйка села напротив и подпёрла щеку ладонью, видно, хотела что-то сказать, потому что несколько раз подавалась вперёд, а потом снова отшатывалась.
Когда за окном промелькнул белый платок, Сергей вскочил:
— Кто там?
— Не обращай внимания, это моя дочка Шурка. Ей десять лет всего.
Только и знает, что с кошкой играть. Ты ешь, ешь. — Не вставая с места, она расстелила на столе кусок тряпки и завернула в него буханку хлеба. — Сама пекла третьего дня. Ещё не успел зачерстветь.
Последнюю щепоть хрусткой капусты Сергей проглотил почти не жуя.
— Спасибо вам большое, больше отблагодарить нечем.
Хозяйка смущённо отмахнулась:
— Да нешто я не понимаю. Свои же люди. У меня сынок такой же, воюет где-то. Бери хлебушек.
Она протянула Сергею хлеб, он принял буханку, как ребёнка, пахнущего теплом и уютом:
— Скажите, где мы находимся?
— Село Боровёнки.
Тут и речка Мста недалече, только мост взорван. У нас народ на лодках переправляется.
— А немцы?
— Немцы-то? — переспросила хозяйка. В её тон закралась какая-то неприятная интонация, от которой он похолодел. — Немцы тут недалече. Мабудь, на соседнем хуторе, за рощицей. — Сергей вспомнил несколько берёзок сразу за домом. — Но они недавно уехали. Я сама слыхала, как мотоцикл тарахтел.
— Да что ж вы молчали! — вырвалось у Сергея.
Держа руку на спусковом крючке, он ринулся к двери с единственной мыслью как можно быстрее унести ноги. Половик в сенях гармошкой скользнул под сапогами. Сергей стукнулся локтем о стену и распахнул дверь на улицу, внезапно ослепнув и оглохнув.
* * *Когда солдат выскочил из избы на крыльцо, Шурка удивилась, какой он грязный и ободранный. Вместо формы — отрепья, голова лохматая, на лице щетина, как у одёжной щетки. В одной руке он держал автомат, а другой обнимал буханку хлеба.
В задумчивости Шурка подёргала себя за косичку. Наблюдать за продолжением было интересно и страшно.
Немцы, которых она привела, спрятались по обе стороны от двери и один из них, самый толстый, ударил солдата по голове прикладом автомата. Буханка хлеба скатилась по ступенькам, а солдат упал. Тогда второй немец — высокий и тощий, с железным зубом, — ударил солдата сапогом в живот и забрал у него автомат."
"Шурка подобрала хлеб, завернула его в подол и подошла к немцам.
