Не случайно немецкое командование не раз пыталось с помощью своей авиации уничтожить здание редакции и типографии «Ленинградской правды». Но здание уцелело, остались живы журналисты. Несмотря на все тяготы блокады, каждый очередной номер газеты обязательно выходил. Исключение составило лишь 25 января 1942 г., когда полностью подготовленный номер не мог быть отпечатан из-за того, что осаждённый город остался без электричества.
В блокадные дни часть тиража «Правды» печаталась в осаждённом Ленинграде. Матрицы с Большой земли доставлялись сюда самолётом.
Летчики рисковали жизнью, но не оставляли ленинградцев без свежего номера московской газеты. Практически в каждом номере «Правды» был материал, рассказывавший о положении в Ленинграде, о героизме и мужестве его защитников[24].
* * *Голова с размаху стукнулась обо что-то твёрдое, и Катя открыла глаза.
Над собой она видела серое небо, сбоку кучи снега, а впереди две спины в тёмных пальто. Всё это плыло, качалось и вертелось, как на карусели в Центральном парке культуры и отдыха, где она однажды была с мамой.
Дёрнувшись всем телом, Катя поняла, что её куда-то волочат за ноги, но не могла сообразить зачем, и от этого стало жутко. Чтобы вырваться, она изогнулась дугой, но ноги были зажаты крепко, и Катя снова ударилась о землю затылком в ушанке. Туго завязанная под подбородком, ушанка не слетала, но сползла набок, прикрывая обзор с левой стороны. Как ни стучала боль в висках, Катя мыслила ясно. Наверное, её приняли за убитую и хотят отнести в покойницкую.
Собрав силы, она облизала пересохшие губы и с хрипом выкрикнула:
— Пустите меня, я живая!"
"Ненадолго хватка ослабла, и сверху вниз глянули совершенно безумные глаза, яростно сиявшие на отёкшем женском лице. Женщина в тёмной мужской шапке смотрела на неё всего один миг, но взгляд её выражал знакомое всем блокадникам лихорадочное нетерпение, с которым голодные смотрят на хлеб. Казалось, она могла бы прямо сейчас откусить от Кати кусок тела, с наслаждением впиваясь зубами в тёплую кожу.
Догадка, что она попала к людоедам, заставила Катю окончательно очнуться. Что делать? Кругом ни души: тёмные развалины дома, занесённые снегом тропки, и два человека, которые тащат её в страшную неизвестность.
Раскинутые по сторонам руки искали точку опоры, но тонули в колком снегу, набивавшемся в рукава до самых локтей.
— Отпустите! Немедленно отпустите!
Катя пыталась извиваться и выворачиваться, отбиваясь от людоедов с яростным отчаянием, но безуспешно.
