Пусть крестик хранит его от беды.
Характерный свист снаряда вспорол воздух, когда Катя шла по Измайловскому проспекту. Ускоряя шаг, люди ныряли в ближайшие подъезды и подворотни, чтобы переждать артобстрел.
«Эта сторона улицы наиболее опасна», — машинально напомнила она себе, но перебежать через дорогу не успела, потому что за спиной грохнул разрыв снаряда.
Катю оглушило, кинуло навзничь и засыпало фонтаном снежных брызг.
* * *Ожидая Катю, Сергей едва не сошёл с ума от волнения. После того, как он распрощался с Манюней, навязавшейся ему в попутчицы, он с полчаса сидел в кабине, то и дело поглядывая на перекрёсток, откуда могла появиться Катя.
Но пешеходы шли, точнее, волоклись мимо, ступая неуверенной походкой тяжело больных людей. Он старался не смотреть в их одинаково бледные лица, чувствуя своё бессилие накормить всех.
На Ладоге у Вагановского спуска висел плакат с надписью: «Водитель, помни! Мешок ржаной муки — это паёк для тысячи жителей Ленинграда!»
Раздели один мешок на тысячу частей, сколько достанется каждому? Горстка.
Горстка муки, горстка жизни, горстка надежды. Плакат, написанный на грубой бумаге, не раз срывал ветер и смывал снег, но чья-то рука снова выводила крупные буквы и вешала его на прежнее место.
Катя всё не шла.
Неподалёку он услышал обстрел, по звуку определив, что бьют по Измайловскому проспекту. Сергей пару раз прошёлся вокруг машины, согревая руки в карманах бушлата. Рукавиц у него не было, потому что он бросил их на ходу регулировщице Танюше.
Проезжая мимо, он увидел, что Таня держит флажки голыми руками, красными от мороза.
— Где варежки?
В ответ Танюха отмахнулась:
— Потеряла!
— Держи, сестрёнка!
Сергей считал сестрёнками всех девушек с трассы. Да и как иначе, если их связывало братство Дороги, которое делало людей роднее родных.
— Куда запропастилась Катя? — спросил Сергей вслух, обращаясь к полуторке. Он уже чувствовал, как внутри него нарастает беспокойство, замешанное на страхе. Умерла? Попала под бомбёжку?
Кати не было.
Пару раз пришлось прогреть двигатель, чтоб не заморозить радиатор, а потом Сергей не выдержал и поехал к Кате в казарму.
— Ясина? — удивлённо сказала дневальная с остренькими татарскими глазками. — Ясина в увольнении. Она уже давно ушла, — и задумчиво сощурившись, уточнила, — в половину пятого. Я как раз на дежурство заступала.
— Спасибо.
Вернувшись к машине, Сергей медленно поехал маршрутом, по которому должна была пройти Катя.
