— Ну вот, я же говорила, — обижаюсь. — Смеешься надо мной.
Тимур переворачивается на спину, откидывает одеяло и тянет меня на себя. Укладываюсь сверху и позволяю снять ночную рубашку.
— Красивая фенистилка, — произносит Тимур, оглаживая возбужденные соски и проверяя грудь на тяжесть. — Ты позволишь использовать твои презервативы?
Давлю смешок, потому что он спрашивает об этом так серьезно, будто руки моей просит.
— Хорошо, — легко соглашаюсь и двигаюсь попой с его бедер чуть ниже, на ноги.
Просовываю ладошку в боксеры и сжимаю горячий, напряженный ствол.
Облизываюсь нетерпеливо и склоняюсь над нежной головкой. В нос снова проникает знакомый запах. Я уже это делала, в ту ночь.
— Ты же сказала, что без резинки для волос не можешь? — спрашивает Тимур с хрипотцой, толкаясь членом в мой гостеприимный рот и обратно.
— Просто… без тебя я не могу больше, — шепчу самое романтичное из того, что я когда-либо произносила.
Глава 19.
— Что ты делаешь? — смеюсь, чувствуя теплую ладонь на животе.
Приоткрываю глаза.
В окнах ещё немного пасмурно, вот-вот наступит рассвет.
— Хочу пожелать тебе доброго утра, — хрипит Тимур мне на ухо, откидывает одеяло, которым мы оба укрыты, и сдвигает руку ниже.
Препятствий в виде белья не встречает, потому что спали мы абсолютно голые. Всю ночь. В обнимку. Прямо посередине, поверх линии, которую я сделала скотчем в начале вечера. На кровати и внутри себя, в своем сердце. В сердце уже раненном… этим же самым мужчиной. И если отдирать клейкую ленту от кровати будет довольно просто, то вторую, из себя, придется вырывать только с мясом.
Мужская ладонь подтягивает меня поближе и оглаживает бедра.
Надо сказать, этот способ желать доброе утро, мне нравится больше предыдущего, когда Тимур заявил, что «вместе мы больше не пьем» и выставил меня за дверь.
Тогда я была обескуражена, а если бы подобное повторилось сегодня — вообще себя не собрала бы.
— Ти-имур… Как это приятно… — стону.
Прикрыв глаза, откидываюсь на твердое плечо и позволяю пальцам майора делать между ног всё, что заблагорассудится.
— Хочу… тебя попробовать, — он сообщает, разворачивая моё полурасслабленное тело на спину.
— Что? — приподнимаюсь, уперев локти в кровать и испуганно на него смотрю. — Не-ет… Я не хочу, Тимур. Пожалуйста, не надо.
Смущаюсь ужасно.
— Хочешь, — усмехается он, устраиваясь ниже. — Ты вся трясешься от того, как хочешь."
"— Это от недосыпа. Мы уснули полтора часа назад.
— Сейчас проснешься, фенистилка.
