Хазары были новой силой, что заявляла о себе все громче и громче с каждым годом. Великий каганат тюрок еще существовал, связывая Китай и Константинополь, но уже развалился на две части, западную и восточную. А на его западе хазары, кочевавшие чуть севернее Дербента, были теми, кто мог посадить в седло десятки тысяч всадников. Ираклий был готов предложить вождю кочевников свою дочь в обмен на военную помощь. Что на этом фоне какая-то поездка в Галлию какого-то безродного евнуха из его канцелярии? Все могло получиться!
Стефан буквально летел в сторону дома.
Он не чуял под собой ног от счастья. Но вскоре он остановился, задумался и решительно повернул в сторону Долины Плача. Знакомое по страшным снам место встретило его привычным ощущением чужой боли и горя. Рабы, сидевшие в деревянных клетках, словно дикие звери, смотрели на него с ненавистью, бессильной злобой или тупым безразличием. Все зависело от того, кем были эти люди раньше и как давно они тут сидят. У Стефана была цель.
И у него были деньги.
— Что угодно уважаемому господину? — угодливо подскочил торговец, с одного взгляда оценивший новенький, богато расшитый талар императорского слуги. — Есть искусный садовник, есть повар, есть незрячий массажист, чьи руки нежнее шелка. Его ослепили в юности, чтобы пальцы лучше чувствовали тело.
— Мне нужна женщина, вести хозяйство, — пояснил Стефан. — Немолодая, некрасивая, недорогая. Недавно в рабстве, из северных аварских земель, из племени склавинов.
— Есть такая, — подумал недолго продавец и ткнул пальцем в старую тетку. — Вот же она. Недавно привели в столицу. Отдам недорого.
— Из каких ты земель, матушка? — с великим трудом выговорил Стефан, выталкивая из себя слова на позабытом языке.
— Я из племени хорутан, — ответила седая женщина с потухшими глазами. — Я жила недалеко от города Крн, что в горах. Мужа убили, сыновей и внуков угнали обры. Я не знаю, где теперь моя семья.
— Я хочу купить тебя, — пристально посмотрел на нее Стефан.
— Мне нужна помощница по дому. Я не обижу тебя.
— Мне все равно, — равнодушно ответила женщина. — Хочешь купить, покупай, я не убегу. Некуда мне бежать, чужая я здесь.
— Сколько? — повернулся к продавцу Стефан.
— Шесть солидов, — сказал тот и даже зажмурился от собственной наглости.
— Ты продаешь взрослого сильного мужа? — вежливо поинтересовался Стефан. — Прости, но мне показалось, что это седая старуха, у которой нет половины зубов.
