Хотелось скорее, проскочив под монотонно изливающимся дождем, нырнуть в привычный салон машины, где знакомая обстановка подарит желанное чувство вновь обретенной уверенности в правильности своих поступков. Но не добежал. Напоролся на непонятно откуда взявшуюся на дороге преграду – ограду лестничного марша на крыльце медицинского центра.
Вцепившись побелевшими костяшками пальцев в резные перила, он перегнулся через бетонное ограждение, невидящим взглядом уставился в одну точку на черном от дождя асфальте.
В ушах гулко отдавался каждый стук сердца. И вторя ему, эта точка, постепенно раздаваясь в размерах, росла, приобретала глубину и объем. Казалось, еще чуть-чуть и эта пропасть поглотит его совсем. В глазах потемнело, в груди встал ком, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Несмотря на холодный ветер, обдувающий лицо, дышать легче не становилось. Кто-то, поднимаясь по лестничному пролету, случайно задел его, но Демидов даже не заметил.
Напрасно пытался привести в порядок сбившееся дыхание, упорядочить хоровод обрывочных мыслей.
Неумолимо тянуло назад, в кабинет. Туда, где она. Чтобы самому убедиться, что с ней все в порядке. Накатил животный страх, что пока он не видит ее своими глазами, с ней происходит что-то страшное и жуткое. Что-то, что может отнять ее у него совсем. Навсегда.
Руки обхватили голову, пальцы сами, помимо воли, сжались в кулаки, оставив на коротко стриженой шевелюре дорожки телесного цвета.
Хотелось руками выдавить, выцарапать из-под черепной коробки эти ненужные мысли о ней. Но вместо этого перед глазами ярко вспыхнули картинки плакатов, висевшие у кабинета врача – изображение счастливой беременной женщины, ребенок в утробе матери, радостно улыбающийся беззубый малыш, смотрящий на этот грязный мир доверчивыми, чистыми, любящими глазами.
И когда он только успел их заметить?! Ведь шел, даже по сторонам не смотрел! А может, он видел их не здесь? Не у этого кабинета, а раньше? Когда оббивал многочисленные пороги врачей вместе с Леной в бесплодной надежде зачать ребенка.
Ребенка, который погиб нелепой, случайной смертью, даже не успев родиться, косвенно по вине своего же родителя.
Сильные пальцы смяли лицо. Захотелось выцарапать и глаза заодно, чтобы не видеть ни этих душераздирающих картин, ни последствий своего губительного решения.
