– Хоть она и называется «мини-аборт», но это операция, и проводится она только при наличии всех анализов, в специально оборудованной, стерильной операционной, – пустилась в объяснения женщина. – К тому же, боюсь, что вы немного опоздали.
– Хорошо, есть какие-то таблетки, – согласился опер. – Давайте их.
Ксения, до этого отрешенно сидящая в стороне от говорящих, на этих словах опера вздрогнула. Таблетки? Маринка пила таблетки, а потом загибалась от жутких болей, истекала кровью, потеряла сознание и, вообще, чуть не умерла.
А она панически боится боли, боится страшных слов «аборт», «операция», до безумия хочет домой. На щеках появились соленые дорожки от слез. Уши заложило, и разговор доносился до нее как сквозь вату.
– И здесь, к сожалению, вы тоже опоздали, – вежливо и как можно убедительнее проговорила Татьяна Анатольевна.
– Тогда делайте «макси» или как он у вас там называется, я не знаю, – не желал ее слушать опер. – Только быстро! Даю вам час!
– Хирургический аборт проводится под общим наркозом, и к нему нужна подготовка, – врач не сдавалась.
В их центре прерывание беременности было обычным явлением, но оно должно происходить по всем правилам в зависимости от типа процедуры. К тому же для нее лично это тоже было принципиальным.
– Делайте под местным, – зло прошипел Демидов, начиная терять терпение. Он понимал, какую мерзость творил, но остановиться не мог. Ксюхе самой же будет лучше, если из этой больницы она выйдет уже не беременной, потому как он знал – еще чуть-чуть и он откажется от этой кошмарной затеи.
Но тогда это будет значить одно – Ксения навсегда будет рядом с ним. От своего ребенка, от своей семьи он не откажется ни за что. Ненавидел себя за это, но иначе не мог.
– Да вы, что, с ума сошли?! – возмутилась женщина. – Вы понимаете, что вы несете?! Вы понимаете, о чем вообще просите?! Может, еще «наживую» сделать?!
– Мне плевать, «наживую» или под наркозом, мини или макси, – навис над ней мужчина.
Глаза его сощурились, потемнели от злости. – Но чтобы через час этой беременности не было!
– Я не буду этого делать! – твердо заявила гинеколог. Клятву Гиппократа она давала не для того, чтобы людей калечить.
– Тогда я возобновляю дело вашего сына, – раздельно, слово за словом, отчеканил Влад, глядя ей прямо в глаза. – И как оно там дальше будет, я не знаю, – последние слова он произнес зловещим шепотом.
Медработник переменилась в лице.
