Сунула в руки возницы поясной кошель.
– Вот, возьмите, возьмите все, только верните меня!
– Куда? – растерялся возница, с изумлением глядя на внушительный кошель.
– К нему… Верните меня во дворец!
– Но…
– Скорее!
– Хорошо. Как велит госпожа!
Возница широко улыбнулся, показав щербатый рот, а Оникс облегченно вздохнула.
– Я бы не торопился, – голос заставил подпрыгнуть их обоих. Из-за деревьев выходили мужчины. Грязная одежда, всклокоченные бороды, рты с гнилыми зубами. Бродяги. Отщепенцы, промышляющие на дорогах.
Их было не меньше десятка… В последние годы их стало много, видимо, этих привлекла столь близко к городу дармовая выпивка, что раздавали на площади. От них и сейчас несло таким крепким перегаром, что Оникс отшатнулась, вцепилась пальцами в дверцу.
– Не торопись, милая, – гнусно усмехнулся их предводитель, один его глаз закрывала черная повязка. – Давно я не видел такой красавицы. И еще дольше не ощущал под собой!
Бродяги загоготали. Оникс выхватила из-под накидки кинжал, бросила быстрый взгляд на возницу.
– Уезжаем! Ну же!
– Ух, шустрая, – отщепенец коротко ткнул возницу, и тот упал, зажимая на боку рану. В его глазах застыла растерянность. Бродяга на лету подхватил кошель, подкинул на ладони. – Небесные нас сегодня любят, – усмехнулся он. – Подбросили и монет, и красотку. Я первый!
Бродяги снова захохотали. Второй возница стоял бледный, с ужасом глядя на раненого друга. Но старался не шевелиться, потому что и к его животу был приставлен нож.
– Не подходите, – Оникс выставила свое оружие, в отчаянии понимая, что ничего не может сделать.
Ее изнасилует и убьет банда отморозков, и самое лучшее – это воткнуть сталь себе в горло до того, как ее схватят.
Бродяга поцокал языком.
– Какая воинственная. Эй, все видели эту красотку?
– Заканчивай болтать, Глаз, – сипло протянул тот, что держал нож у бока возницы. – Тащим девку в лес и хватаем коней, скорее. Не дай архар, какой всадник появится. Да и буря на подходе.
– Девку хочу, – заупрямился одноглазый.
– Никогда таких не видел. Волосы словно лунный свет. Говорят, у Светлейшей такие, может, это она и есть?
Бандиты заржали, споро перерезая упряжь и вытаскивая сундуки из экипажа.
– Письма только, – разочарованно прохрипел худой отщепенец в лохмотьях.
Оникс необдуманно перевела взгляд на сундук, который скинули на землю, и вскрикнула, когда одноглазый прижал ее к себе, выворачивая руку с оружием. Она взвыла от боли в запястье, пальцы разжались, выпуская клинок.
