Я не могла!
Она не хотела становиться второй Интой! Рабыней, готовой сдохнуть у столба по приказу аида! Оникс не желала этого! Она мечтала о свободе, но… Какой странной властью обладал этот мужчина, какой силой? Лавьер порабощал ее, заключал в клетку, пленил, и, кажется, уже не только тело!
Что он сделал с ней?!
Нет, нет, нет!
Но внутренний голос упрямо нашептывал, напоминал, будоражил.
– Только не это, – Оникс в ярости ударила ладонью по стенке экипажа. – Я не могла влюбиться в этого… в этого! Сволочь, чудовище, убийца! Я его ненавижу!
«Тогда почему тебя совсем не радует свобода? – спросил внутренний голос.
– Почему ты плачешь, Оникс?»
Она сердито смахнула слезы и снова ударила в стенку экипажа. Да что с ней такое? Что творится в ее душе? Почему ее раздирают такие острые, больные и несовместимые чувства? Обида никуда не исчезла, она слишком хорошо помнила все, что сделал с ней Ран Лавьер. Но в то же время… откуда это нежелание причинять ему боль? Откуда странная, глупая нежность? И желание прижаться к нему, уткнуться головой в широкую грудь, зная, что закроет от всех бед, зная, что защитит, закроет от всех и всего?
Она сжала виски ладонями.
Защитит? Бред! Да он первый сделает ей больно!
– Да что же это?! – простонала Оникс.
Как могут в одной душе помещаться такие разные чувства? Как одного человека можно яростно ненавидеть и в то же время… любить?
– Нет! – она шептала это как заклинание, надеясь, что поможет и небесные сжалятся над раяной. – Не хочу! Не хочу его любить! Это слишком…"
"Слишком остро, слишком опасно, слишком больно… как танцы на битом стекле, как шаг в бездну, в глупой надежде, что не разобьешься!
Аида нельзя любить.
Нельзя! Нельзя отдавать ему свое сердце, иначе ничего от Оникс не останется…
Она посидела, отчаянно зажмурившись. А потом яростно заколотила в обшивку экипажа.
Хватит убегать.
– Разворачивайте, – закричала Оникс, выглядывая в окошко. – Прошу вас! Мне надо вернуться! Пожалуйста!
Возница дернул поводья.
– Стойте, окаянные, стойте!
Лошади недовольно всхрапнули, останавливаясь.
– Эй, здесь нельзя останавливаться! – закричал молодой возница, тот, что прикладывался к бурдюку. – Лес вокруг!
– Что случилось, госпожа? – Пожилой спрыгнул на землю. – Вы ушиблись?
– Мне надо вернуться! – Оникс распахнула дверцу. – Понимаете? Я совершила ошибку, я должна вернуться!
– Но мы уже за пределами Града!
– Я знаю! – Оникс спрыгнула с подножки. Волнение не давало дышать, но она впервые чувствовала, что поступает правильно.
