Ей хотелось что-то сказать, объяснить, поведать, что она собиралась вернуться, но ветер свистел в ушах, и разговаривать было совершенно невозможно. Всадники гнали лошадей так, словно за ними гнались все демоны архара! И по подвесному мосту перед дворцом они почти пролетели.
За высокими каменными стенами ветер бил не так сильно, и Оникс смогла нормально вздохнуть. Ее волосы растрепались, разорванное платье так и норовило распахнуться на груди, и раяну трясло от пережитого.
Но Лавьер даже не дал ей ничего сказать – сдернул с лошади и потянул за собой, не обращая внимания, что Оникс с трудом за ним поспевает.
По коридорам дворца он ее почти протащил, втолкнул в небольшую гостиную. Там уже ждал Баристан, Сумеречный удивленно поднял бровь при виде Оникс, но промолчал.
– Позови Льена, – отрывисто бросил Лавьер стражу у двери. Тот поклонился и исчез.
– Ран, послушай, – Оникс облизала пересохшие губы. – Я не хотела убегать. То есть… хотела. Но потом… потом передумала. Послушай меня!
– Больше не убежишь, – холодно произнес Лавьер и срезал шнуровку, соединяющую рукав с платьем.
В комнату вошли императорский маг и мужчина со шрамом.
Оникс прижала к груди голую руку.
– Ран, что ты делаешь? – она попыталась заглянуть ему в глаза и вздрогнула, когда он повернул голову. В его глазах была лишь тьма – жестокая, беспощадная.
– Ран? – внезапно стало страшно.
Лавьер посмотрел на императорского мага.
– Заклятие несходящей печати.
– Но, – это сказал тот, со шрамом.
Кристиан, так его зовут. Кинул на Оникс встревоженный взгляд. – Она законная жена императора, Ран… Не рабыня.
Лавьер ответил Сумеречному злым взглядом, и тот склонил голову.
– Тебе решать.
– Что происходит? – раяна вновь попятилась.
Лавьер на нее не смотрел, он скинул черный камзол, оставшись в одной рубашке. Маг зажег свечу и протянул Рану пластину, тускло сверкнувшую в луче света.
– Чья печать? – спросил магистр.
– Моя.
Оникс ничего не понимала. Она смотрела, как Лавьер поднес к пламени пластинку, нагревая ее до красноты.
– Ран, – прошептала Оникс. – Что ты делаешь?
– Баристан, – отрывисто произнес Лавьер, и тело раяны сковали невидимые путы. Сумеречные смотрели на нее, но она видела лишь Лавьера, что подходил, держа в ладони раскаленный металл. Понимание заставило ее дернуться, пытаясь разорвать магические узы. Но ей лишь стало труднее дышать, словно веревки впились в тело.
Несходящая печать. Она знала, что это такое.
