Дерек с изумлением смотрел на эту истерику, готовый в любой момент ухватить наследника за штаны, если тот предпримет попытку выброситься из экипажа, и Демьен с тоской смотрел на него, понимая, что тот не даст ему удрать.
— Да полно вам, — снисходительно ответил Аргент, устраиваясь поудобнее. — Ехать совсем недалеко. Вряд ли вам станет плохо.
И он был абсолютно прав; Демьену становилось не плохо, а хорошо — впрочем, как и всем, сидящим в карете. Уна чувствовала, как от волшебного аромата зелья сладкая нега разливается по ее телу, сердце колотится все быстрее, а соски набухают и становятся чувствительными, такими чувствительными, что прикосновение к ним ткани было невыносимо.
Дыхание Уны становилось все чаще, и девушка едва не вскрикивала, чувствуя, как соски трутся с каждым вздохом о лиф ее платья. Желание вспыхивало с каждым прикосновением к разгоряченной коже и огненной рекой стекало вниз, в живот, отчего девушка стискивала колени и нетерпеливо возилась на месте, стараясь заглушить бессовестное желание расставить ноги и коснуться, всего лишь коснуться там, внизу живота, чтобы унять, успокоить бешеную жажду.
Но от этого становилось только хуже. Уна готова была поклясться, что ее трусики были насквозь мокрыми, а припухшие губки чувствительны так, что малейшее движение отдавалось мелкими сладкими предоргазмемнными спазмами в теле. Ее ножка стояла рядом с ногой магистра Аргента, поблескивающей черной драгоценной броней, и Уна едва сдержалась, чтобы не провести, ласкаясь, атласным белым башмачком по его голени.
Это прикосновение было так желанно и воображение Уны рисовало его такими заманчивыми, соблазнительными красками, что девушка едва сдержала стон наслаждения, каждой клеточкой кожи ощущая удовольствия от одной только мысли об этой простой ласке."
"Аргент упорно молчал; с удивлением смотрел он на Уну, чье дыхание участилось и стало хриплым, с недоумением рассматривал Дерека и Демьена — да, им тоже приходилось тяжело.
Демьен, содрогаясь всем телом, отвернулся к окну и прикрыл лицо рукой, делая вид, что наблюдает за пейзажем, проплывающим за окном. Дерек сидел ровно, но глаза его становились все больше, все изумленнее, все напуганее, как у зверька, попавшего в западню, и он уже как-то подозрительно поглядывал на Демьена, видимо, понимая причину его нервозности.
