Щедро обрызгав афродизиаком свои волосы, она причесала их и распустила по плечам медной рекой. От одуряющего запаха у нее тотчас же закружилась голова, тягостное настроение улетучилось и все печальные мысли рассеялись, словно и не было их никогда, и Уна захотела танцевать и кружиться на королевском балу.
«Ох, — подумала она, — такими темпами это произойдет прямо в карете. Боюсь, это подействует не только на Аргента, но и на меня — и на меня в самую первую очередь. Идея Демьена с афродизиаком была не очень удачной!»
И едва только сев в карету, Уна тотчас поняла, что идея с афродизиаком была, пожалуй, уж слишком неудачной.
Аргент, скрестив руки на груди, сидел в карете, откинувшись на спинку сидения, поставив одну ногу на пантеру, дремлющую у его сидения, а кроме него, напротив, разодетые в свои лучшие одежды, наряженные в пух и прах, сидели Дерек и Демьен.
Яблочный густой запах волной разошелся в тесном пространстве, и у Демьена глаза сделались огромные и круглые, когда он принюхался к аромату, исходящему от Уны.
— Чем это пахнет? — подозрительно спросил он, замерев на миг словно парализованный. На миг Уне показалось, что он хочет с воплями ужаса выскочить и убежать прочь, но кучер уже щелкнул кнутом, карета мягко покатилась по мостовой, и Демьен остался на месте.
— Яблоками, — подсказал Дерек, тоже принюхавшись. — Очень вкусно пахнет. Отличные духи, Уна.
— Спасибо, — девушка скромно опустила глазки, делая вид что польщена.
Смотреть на Демьена без смеха было просто невозможно, казалось, его сейчас удар хватит, и Уна кусала губы, чтобы не расхохотаться над принцем, попавшим в свою собственную ловушку. Ну, кто же знал, что так выйдет? Отчего-то Уна подумала, что Демьен будет ждать их во дворце, а Дерек поедет, как и в прошлый раз, на запятках кареты.
— Вы не любите яблок, Ваше Высочество? — мечтательно произнес Аргент, изучая побледневшее лицо Демьена. — Ах, какой волшебный запах! Такие очень модны сейчас при дворе.
— Да, — еле выдавил из себя Демьен. Из всей компании он один представлял, что ожидает их в скором времени, и потому спокойно сидеть не мог. — Не люблю. С тех пор, как объелся ими в детстве. Иногда меня даже тошнит от этого запаха. Можно, я выйду? Я поеду в другой карете!
В голосе его послышалась практически паника, и казалось, еще немного — и он выпрыгнет прямо на мостовую на полном ходу.
