Разумеется, он мог собрать из техноброни животное и заставить его двигаться, контролируя своим разумом, но на сей раз ему предстояло не белку к ректору за помощью отправить. От его искусства зависело, сможет ли собранный из брони техноящер взлететь — и не рассыплется ли он в воздухе, уронив ездоков с огромной высоты на землю. Дерек понимал это; он снова и снова собирал из своего золотого плаща животных, заставляя их двигаться максимально правдоподобно. Он изучал механику движения их тел, игру мускулов под гладкими шкурами, и на занятии на спор собрал лошадь из ссыпанной в общую кучу разномастной техноброни.
Сидя верхом на гарцующем животном, блестящем драгоценными боками, он гордо смотрел на студентов, улюлюкающих и хлопающих ему в ладоши, и тогда, именно тогда Уна поняла, отчетливо поняла, что их предприятию быть.
Весть об успехах Дерека разнеслась по академии мгновенно. Услышал ее и Демьен, и в тот же вечер он исчез из академии, уехал, заявив, что у него наисрочнейшее дело к Его Величеству.
Аргент был недоволен и отпускать принца не хотел; все же, правила одни на всех. Что еще за самовольные отлучки? Но Демьен умел быть убедительным — или занудным. Уна допускала мысль, что он просто достал Аргента, таскаясь за ним по пятам и нудя, рассказывая о пользе своего ордена кочерги.
Но, так или иначе, а с утра Аргент вызвал к себе Уну и Дерека и объявил им, что они сегодня званы ко двору.
— Его Высочество Алый Принц Демьен Ясноглазый, — веско произнес Аргент, — изволит жаловать вам собственноручно учрежденный орден, — тут Дерек опустил голову, скрывая улыбку.
— Это все же была не шутка. Я же говорил, что Его Высочество умеет ценить поступки… гхм, великие поступки.
Однако, по лицу Аргента было видно, что он сам-то не особо верит в то, что говорит. Его разум лихорадочно искал подвох, вероятнее всего для Демьена на самом деле было нетипично проявлять свою благодарность к кому-либо вот таким образом. Жест с орденом был слишком широк и щедр, чтобы Аргент поверил в него просто так, но Демьен, глядя прямо в глаза магистра своими бессовестными серыми глазами, раз за разом повторял прекрасные, полные пафоса речи, и Аргент сдался.
Демьен, разумеется, врал. Ему просто нужно было затащить друзей во дворец — это было ясно как день, — но зачем? Ответа на этот вопрос у Аргента не было. В любой другой день он отпустил бы Уну и Дерека одних, но не на этот раз. Эта неугомонная троица что-то затевала, но ничего при этом не говорила.
