Где у тебя баллончик?
Мало чего соображая, я отыскала баллончик со слезоточивым газом в кармане накидки и вручила ему. Потом мы оба на цыпочках отправились к входной двери, но он не дал мне встать перед ней, а оттащил вместе с собой в сторону, чтобы злоумышленник, если паче чаяния именно он окажется в холле, не мог меня подстрелить через дверь. Надо ли говорить, что дверь у меня фанерная и глазка в ней нет — до последнего времени я и предположить не могла, что кому-то может прийти в голову меня ограбить — у меня в квартире нет никаких ценностей, а тем более убить.
Откашлявшись — в горле у меня пересохло, — я спросила:
— Кто там?
Мне ответил знакомый голос:
— Агнесса, не бойся, это я, Сергей Крутиков. Марк у тебя? Я должен забрать у него машину и ключи от квартиры — он, кроме своих, захватил еще и мои.
Я выругалась про себя и открыла дверь. На пороге стоял Сергей. Вид у него был смущенный.
Зато Марк не растерялся.
— Привет, Сережа. Где же ты ночевал?
— В офисе. Ничего страшного, у меня было много дел.
Отдай мне ключи, и я пойду, не буду вам мешать.
Бедный Сережа! Мне стало его жаль — так ему было неловко. Он изо всех сил старался не замечать ни моего растерзанного вида, ни того, что брат его был почти голым, но это ему плохо удавалось. Я разозлилась на себя — я-то почему смущаюсь, в конце концов, мы с Марком все-таки супруги, хоть и бывшие."
"Марк вернулся в комнату и принялся быстро одеваться.
— Нет, Сережа, я поеду с тобой. Агнесса, не обижайся, мне действительно надо идти.
— Уж он-то ни капельки не смутился, наоборот, от него так и разило самодовольством.
— Тогда я пойду приготовлю кофе.
Я пошла на кухню, пригласив Сергея следовать за собой, но он предпочел зайти в комнату и о чем-то там шептался с Марком.
Закрыв дверь, я варила кофе, стараясь ни о чем не думать. Мне было слышно, как спустили воду в туалете, потом заструилась вода в ванной. Наконец в кухню вошел Марк, лицо его сияло, а глаза смеялись. Вид у него был совсем свежий, а то, что он небрит, не бросалось в глаза — как у всех блондинов, щетина у него на лице растет, медленно и притом совсем светлая.
Он залпом выпил чашку только что вскипевшего кофе — меня удивило, как он при этом не обжегся, — нежно чмокнул меня в нос и сказал:
— Пока, Аньес. Скоро объявлюсь. Не делай без меня глупостей, — и был таков.
Сережа попрощался со мной уже с лестничной площадки.
Закрыв за ними дверь, я сладко потянулась.
