Что бы там между нами ни произошло, я всегда привлекала его как женщина, а он меня — как мужчина. И теперь от близости его тела, от его такого знакомого запаха, от его не слишком нежных прикосновений у меня закружилась голова. Я почувствовала, как сильно забилось сердце, как что-то сжалось внизу живота. Когда в пылу борьбы он прижал меня всем своим весом к дивану и я ощутила, как он возбужден, просто стала задыхаться. Волны желания одурманили и мое тело, и мой разум, и я была как в тумане до тех пор, пока не услышала его смех и не почувствовала, что он приподнялся надо мной.
Сначала я решила, что Марк меня отпускает, и вместо удовлетворения почувствовала страшное разочарование, а напряжение внизу живота перешло в боль. «Если он не возьмет меня сейчас, я умру», — совершенно непоследовательно подумала я. Моргая, я открыла глаза и увидела прямо над собой его лицо, для того чтобы сфокусировать взор и понять, что на физиономии у него написано торжество, мне потребовалось некоторое время. Я проследила за направлением его взгляда и с ужасом осознала, что поистине моя левая рука не ведает, что творит правая.
Пока длинными ногтями левой руки я царапала тонкую кожу на внутренней стороне его предплечья, правой я расстегивала молнию на его брюках!"
"После этого, естественно, дело пошло гораздо быстрее, и уже через минуту на полу возле дивана в беспорядке валялись мои юбка и блузка, его брюки и рубашка, наше нижнее белье… Мы оба не понимали американцев, которые могут заниматься сексом… нет, любовью в одежде.
Сначала мне показалось, что ничего не изменилось и к нам вернулось все то, что мы с Марком испытывали в первые месяцы нашей совместной жизни. Я ощущала его такое знакомое тело, теми же нескромными ласками он за считанные мгновения доводил меня почти до самой вершины наслаждения, задавал тот же узнаваемый и легко подхватываемый ритм, и мы все так же понимали друг друга без слов. Но постепенно до меня дошло, что то равноправие в постели, к которому я привыкла за годы нашего брака, осталось в прошлом.
Теперь хозяином положения был Марк, и он делал все, чтобы подчеркнуть это. Ох уж это пресловутое оскорбленное мужское самолюбие! Если по ходу игры я и оказывалась сверху, то только в чисто позиционном смысле — он явно не собирался отдавать бразды правления в мои руки и хотел до конца оставаться на высоте положения. Он сам вел нас к желанной цели, не давая мне проявлять инициативу, и контролировал все мои движения.
