Все мое тело пело, на душе было безоблачно, будто не было этого кошмара и никакие убийцы за мной не охотились. Сейчас я об этом совершенно забыла. Я уже давно не пребывала в таком чудесном настроении, мне даже показалось, что на улице светит солнышко, хотя на самом деле моросил мелкий противный дождик. Господи! Много ли мне нужно для счастья — всего лишь провести ночь с бывшим мужем! Я пыталась отругать себя — подумаешь, встретились двое когда-то близко знавших друг друга людей и переспали вместе, но здравые слова сегодня меня не отрезвляли — я все равно пребывала в эйфории, я летала и никак не могла опуститься на землю.
Зайдя в ванную, я рассмеялась: в стаканчике, где стояли зубные щетки, осталась только одна — моя, красная, а Петина бесследно исчезла. Присмотревшись повнимательнее, я обнаружила, что пропали и Петины безопасная бритва и тюбик с кремом для бритья. Пропавшие вещи я обнаружила в мусорном ведре под мойкой, причем Петина зубная щетка была к тому же еще и сломана.
Подумать только, я даже не заметила, как Марк успел все выбросить! Да, мой милый Марк в своем репертуаре.
Кстати, как он догадался, какая щетка моя, а какая чужого мужчины, чье пребывание в моем доме он явно посчитал лишним? Значит, он не забыл про мое пристрастие к ярким краскам и особенно к красному цвету. Может быть, работа в детективном агентстве как раз для него, размышляла я, развалившись в кресле и медленно цедя кофе из своей любимой чашечки.
Но долго нежиться в этом приятнейшем состоянии духа и тела мне не дали. Этот проклятый телефон снова зазвонил, и я поняла, что мои каникулы кончились. Меня вызывали к Аргамаковым.
Виолетту наконец выписали из больницы, и Николай Ильич решил приняться за лечение жены всерьез, а для этого пригласить лучших профессоров. Сегодня ожидался первый такой визит, и по его высочайшему повелению должны были присутствовать и мы с Рафаилом.
Профессорша, светило, как сказали Аргамакову, мировой величины, должна была приехать в двенадцать.
Поэтому и я, и Рафаил ожидались в их квартире на набережной в полдвенадцатого.
К тому времени, как за мной заехал Витя, я уже была готова. Витя, как всегда неразговорчивый, был особенно угрюм. В апартаментах же Аргамаковых царила мрачная, угнетенная атмосфера, но сегодня на меня это не подействовало — если уж я в таком великолепном настроении, то ничто не может мне его испортить.
