Внезапно он посмотрел на часы, извинился и пошел звонить. Мне показалось, что он нервничает. Пока его не было, я пыталась понять, что же в нем действительно изменилось, но так и не нашла ответа. Да, конечно, он набрал вес, от юношеской худощавости ничего не осталось, но ведь он давно уже зрелый мужчина. Интересно, сколько ему сейчас лет? Тридцать пять, тридцать семь?
Аркадий вернулся с помрачневшим лицом и сел за столик. Но, очевидно, что-то для себя решив, отбросил мрачные мысли в сторону и принялся меня развлекать.
Нельзя сказать, чтобы он был блестящим собеседником. Подливая в бокалы чересчур кислое, на мой вкус, вино, он рассказывал о своих, абсолютно мне неинтересных делах, о том, что у него только что сорвалась выгодная сделка, и добавил:
— Ты знаешь, я нисколько не жалею, что недонажил сегодня эти триста тысяч. Зато мне не надо никуда лететь. Давай проведем сегодняшний день вдвоем. Помнишь, как нам раньше было хорошо вместе?
Я прыснула. Я не помнила, чтобы мне когда-нибудь с ним было слишком хорошо, но «недонажил» — это уже кое-что! Но он не понял, почему я рассмеялась, и перевел разговор на свою квартиру.
Как он ее обставил, какую достал по случаю мягкую мебель — со скидкой, как у него сейчас уютно. Какой он недавно приобрел альбом Ренуара. Как он мечтает жить своим домом, и чтобы в доме его встречала хозяйка, улыбаясь и радуясь его приходу, такая женщина, как я.
Тут я удивилась. Конечно, меня поразили не его слова насчет хозяйки в доме, просто я не могла припомнить, чтобы Аркаша когда-нибудь увлекался искусством.
Может быть, это сейчас модно среди новых русских? Но его слова навели меня на одну мысль, и я произнесла:"
"— Кстати, сейчас в новой Третьяковке выставка Сальвадора Дали. Пойдем?
— Конечно, если ты хочешь!
Мне удалось перевести разговор на живопись, и тут Аркадий оживился. Он сказал, что я ему напоминаю ренуаровских женщин. Мне стало совсем смешно, я рассмеялась, а он захохотал в ответ.
Я вообще смешлива и к тому же смеюсь очень заразительно. Иногда во время переговоров, когда партнер ляпает с чрезвычайно серьезным и умным видом очередную глупость, мне трудно сдержать себя и не рассмеяться. Во всяком случае, остаток обеда прошел более оживленно, и, расплатившись с официантом, мы отправились на Крымскую набережную.
Билетов, как всегда бывает в таких случаях, не было, а очередь людей с билетами, как всегда, была часа на три.
