– Ты знаешь, конечно, что нам нужно провести еще один законопроект о земле, – резко проговорил Помпей. – Я постоянно в разъездах, так что я и сам испытал, что такое – быть членом комиссии. Нам нужна земля Кампании."
"– И общественные земли Капуи. Да, знаю.
– А Бибул сделает этот закон недействительным.
– Может быть, и нет, Магн, – спокойно возразил Цезарь. – Если я издам этот закон в качестве дополнения к первоначальному акту, он будет менее уязвим. Члены комиссии и комитета останутся теми же, но это не проблема.
И тогда двадцать тысяч твоих ветеранов можно будет за год расселить там да еще вдобавок обеспечить пять тысяч римских неимущих. Мы должны будем так же быстро расселить еще двадцать тысяч ветеранов на других землях. И у нас останется достаточно времени, чтобы тряхнуть такие места, как Арреций, и уменьшить нагрузку на казну, вызванную покупкой частной земли. Это – наш аргумент в пользу изъятия общественных земель Кампании: неоспорим тот факт, что они уже принадлежат государству.
– Но арендной платы больше не будет, – заметил Помпей.
– Правильно. Хотя мы с тобой оба знаем, что аренда не дает той прибыли, какую должна была бы давать. Сенаторы не хотят платить больше.
– Жены сенаторов, у которых есть собственное состояние, тоже этого не желают, – усмехнулся Помпей.
– О-о?
– Теренция. Не платит за ренту ни сестерция, хотя сама сдает целые дубовые леса для свиней. Очень выгодно. Эта женщина тверда, как мрамор! О боги, мне жаль Цицерона!
– Как ей удается не платить?
– Считает, что там где-то есть священная роща.
– Умная курица! – засмеялся Цезарь.
– Именно. Казначейство не благоволит к брату Квинту сейчас, когда он возвращается из провинции Азия.
– Почему?
– Хотят отдать ему последнюю выплату в кистофорах.
– А чем они плохи? Это хорошее серебро, и каждая монета стоит четыре денария.
– При условии, если ты сможешь найти менялу, который примет их, – хихикнул Помпей.
– Я привез целые мешки этих азиатских монет, но никогда не думал расплачиваться ими с людьми. Ты знаешь, какое подозрительное отношение вызывают иностранные монеты! Я предложил расплавить их и превратить в слитки.
– Значит, казначеям не нравится Квинт Цицерон.
– Интересно почему.
В этот момент Евтих постучал в дверь, чтобы объявить, что обед подан. Собеседники прошли в столовую. Когда гостей было мало, лишние ложа отодвигались в сторону.
