Оставшееся ложе с двумя стульями, поставленными вдоль длинного и узкого стола высотой до колен, было установлено в самой красивой части комнаты с видом на колоннаду и главный перистиль.
Когда Цезарь и Помпей вошли, двое слуг помогли им снять тоги. Эта одежда была такой неудобной, что возлежать в ней на ложе было невозможно. Тоги тщательно свернули и отложили в сторону. Мужчины прошли к ложу, сели на него, сняли свои сенаторские башмаки с консульскими пряжками в виде полумесяца, позволили тем же слугам омыть их ноги.
Помпей, конечно, занял на ложе locus consularis – почетное место. По обычаю, они устроились на левом боку, подложив под локоть круглый валик. Головы обедающих поднимались над столом, и им легко было дотягиваться до всех блюд, расставленных там. Принесли чаши для омовения рук и полотенца.
Помпей почувствовал себя немного лучше. Он с удовольствием рассматривал перистиль с замечательными фресками, изображавшими весталок, великолепный мраморный бассейн и фонтаны. Жаль, что туда поступает так мало солнца.
Затем он стал разглядывать фрески, украшавшие стены столовой. Они изображали битву при озере Регилл, когда римляне одержали победу благодаря помощи Кастора и Поллукса.
И когда его блуждающий взгляд остановился на двери, в комнату вошла богиня Диана. Несомненно, то была Диана! Богиня лунной ночи, совершенно нереальная, она двигалась с такой грацией и так красиво, что ее шагов не было слышно. Юное божество, неизвестное людям, которые смотрели на нее, пораженные.
Такая она была целомудренная и ко всему безразличная… Но вот Диана, уже на полпути к столу, увидела его, во все глаза глядящего на нее, и чуть задержалась, распахнув голубые очи.
– Магн, это моя дочь Юлия. – Цезарь указал на стул напротив того места на ложе, где располагался Помпей. – Садись здесь, Юлия, и составь компанию нашему гостю. А вот и моя матушка!
Аврелия устроилась напротив Цезаря. Несколько слуг начали приносить еду, расставлять бокалы, наливать вино и воду.
Женщины, как заметил Помпей, пили только воду."
"Какая она красивая! Какая очаровательная, какая восхитительная! И после небольшой заминки она держалась совершенно спокойно, указывая ему на блюда, которые повара в доме Цезаря готовили лучше всех, предлагая попробовать то одно, то другое. И все это – с улыбкой, в которой не было и намека на застенчивость. Однако не проглядывало в ней и кокетства. Помпей осмелился спросить ее, как она проводит дни.
