– Она была нацелена на меня! Меня!"
"– Я был бы не против, если бы она была сказана в мой адрес, – отозвался Цезарь, стараясь сдерживаться. – Твоя ошибка в том, что ты не присоединился к общему восторгу. Тогда ты мог бы выйти из этой ситуации, сохранив лицо. Никогда не показывай слабости в политике, Магн, что бы ты ни чувствовал. Он ударил тебя под доспехи, и ты позволил всем увидеть это.
– Ты тоже в их команде!
– Нет, Магн, я не в их команде. Не больше, чем Красс. Скажем так, пока ты одерживал победы для Рима, Красс и я были учениками на политической арене.
– Он наклонился, взял Помпея под локоть и поднял его на ноги, демонстрируя при этом силу, какой Помпей не ожидал в столь худощавом человеке. – Пойдем, они уже ушли.
– Я больше не смогу показаться в сенате!
– Ерунда. Ты появишься в сенате на следующем же заседании, и вид у тебя будет, как всегда, сияющий. И ты подойдешь к Катону, пожмешь ему руку и поздравишь его. Как сделаю это я.
– Нет-нет, я не смогу этого сделать!
– Я не буду созывать сенат несколько дней.
За это время ты придешь в себя. А теперь пойдем ко мне, пообедаем. Иначе тебе придется возвращаться в твой огромный пустой дом в Каринах, в компанию трех-четырех философов. Тебе надо снова жениться, Магн.
– Я не прочь, но не вижу никого, кто бы мне понравился. Для человека, имеющего сыновей и дочь, это уже не так необходимо. Кроме того, кто бы говорил! В Государственном доме тоже нет жены. У тебя даже нет сына!
– Хорошо иметь сына, но не обязательно. Я счастлив быть отцом одного цыпленка.
Я не променял бы мою Юлию на Минерву и Венеру в одном лице, и я не кощунствую.
– Она ведь помолвлена с молодым Цепионом Брутом.
– Да.
Когда они вошли в Государственный дом, хозяин усадил Помпея в лучшее кресло в кабинете, угостил его вином и извинился, сказав, что ему необходимо найти мать.
– У нас гость к обеду, – сообщил Цезарь, просунув голову в дверь кабинета Аврелии. – Помпей. Вы с Юлией сможете присоединиться к нам в столовой?
Лицо Аврелии осталось абсолютно спокойным.
Она кивнула и встала из-за стола:
– Конечно, Цезарь.
– Ты дашь нам знать, когда будет готов обед?
– Конечно, – повторила она и быстро прошла к лестнице.
Юлия читала и не слышала, как вошла ее бабушка. Аврелия принципиально никогда не стучала, поскольку она принадлежала к тому типу родителей, которые считали, что молодые люди не должны заниматься ничем предосудительным, даже когда остаются одни. Их надо приучать к самодисциплине и осторожности.
