Мир может быть жестоким, и лучше, если ребенок окажется подготовлен.
– Брута сегодня не будет? – осведомилась бабушка.
Юлия подняла голову, улыбнулась, вздохнула:
– Нет, avia, сегодня не будет. У него какая-то встреча с управляющими, а потом, я думаю, они будут обедать у Сервилии. Она любит быть в курсе, даже теперь, когда она позволила Бруту самому вести дела.
– Ну что ж, это на руку твоему отцу.
– Почему? Я думала, что ему нравится Брут.
– Да, Брут ему нравится, но сегодня у него свой гость к обеду.
И они могут захотеть побеседовать наедине. Нам следует уйти, как только уберут со стола, но ведь с Брутом они поступить так не смогут, не правда ли?
– А кто папин гость? – спросила Юлия без всякого интереса.
– Не знаю. Он не сказал.
«Хм! Как трудно! – подумала Аврелия. – Как я смогу заставить ее надеть самое красивое платье, не выдав нашего плана?»
Она прокашлялась:
– Юлия, tata видел тебя в твоем новом платье, которое я подарила тебе на день рождения?
– Не думаю, чтобы видел.
– Тогда почему бы не надеть его сейчас? И те серебряные украшения, которые он тебе подарил? Он очень умно поступил, что купил тебе не золото, а серебро! Я не имею понятия, кого он привел, но это кто-то важный, поэтому ему понравится, если мы будем хорошо выглядеть.
Очевидно, все это было высказано без всякого нажима. Юлия просто улыбнулась, кивнула:
– Сколько осталось до обеда?
– Полчаса.
– Цезарь, что означает для нас тот факт, что Бибул удалится в свой дом и будет наблюдать за небом? – спросил Помпей.
– Например, можно ли будет в следующем году объявить наши законы недействительными?
– Только не те, что были приняты до сегодняшнего дня, Магн. Так что ты и Красс в безопасности. Больше всего пострадает моя провинция, поскольку мне понадобятся Ватиний и плебс, хотя плебс с точки зрения религии не ограничен в своих действиях. Поэтому я сомневаюсь, что наблюдение Бибулом небес в состоянии превратить в святотатство плебисциты и деятельность плебейских трибунов.
Однако нам придется отстаивать это в суде. И зависеть мы будем от городского претора.
Вино, лучшее (и крепчайшее) из запасов Цезаря, начало восстанавливать душевное равновесие Помпея, но его настроение продолжало оставаться подавленным. По его мнению, Государственный дом весьма подходил Цезарю. Весь в насыщенных темных тонах и великолепной позолоте. Мы, светлые люди, считал он, лучше всего выглядим именно на таком фоне.
