Как только Метелл Непот уехал из Рима, чтобы присоединиться к Помпею Великому, значение Катона как плебейского трибуна сошло на нет. Единственный следующий его шаг был непопулярен, особенно среди его близких друзей из boni. Когда цена зерна нового урожая взлетела до рекордной высоты, Катон провел закон, согласно которому предлагалось отдать зерно населению по десять сестерциев за модий, что обошлось казне в тысячу талантов. И Цезарь голосовал за это в сенате, где Катон вначале – и очень корректно – внес это предложение.
Более того, Цезарь произнес хорошую речь, в которой отметил в Катоне большую перемену к лучшему. И даже поблагодарил его за благоразумие. Неприятно, когда такие люди, как Цезарь, превосходно понимают: предложение Катона здраво и предотвращает грозные события, – в то время как Гай Пизон и Агенобарб визжат громче свиней. Они даже обвинили Катона в попытке стать большим демагогом, чем Сатурнин, угождая простому люду!
– Нам нужно привлечь Цезаря за долги, – сказал Бибул.
– Мы не можем сделать этого, не уронив чести, – возразил Катул.
– Сможем, если не будем иметь с этим ничего общего.
– Мечты, Бибул! – сказал Гай Пизон. – Единственный способ – помешать преторам этого года получить провинции. Но когда мы попытались предложить продлить полномочия действующих наместников, нас зашикали.
– Есть другой способ, – произнес Бибул.
Катон поднял голову:
– Какой?
– Жеребьевка по преторским провинциям будет проводиться в первый день нового года. Я говорил с Фуфием Каленом, и он с удовольствием наложит вето на жеребьевку на том основании, что никаких официальных постановлений принимать нельзя, пока не решится проблема с Bona Dea.
И поскольку, – добавил довольный Бибул, – все женщины твердят, что ничего нельзя предпринимать, а по крайней мере половина сената весьма восприимчива к просьбам женщин, то Фуфий Кален может продолжать налагать вето в течение нескольких месяцев. А нам лишь нужно шепнуть некоторым ростовщикам, что в нынешнем году преторы не получат провинций.
– По крайней мере за одно я могу похвалить Цезаря! – рявкнул Катон. – Он развил твои мозги, Бибул. В прежние дни ты бы до этого не додумался.
У Бибула вертелась на языке некая грубость, адресованная Катону, но он промолчал и лишь кисло улыбнулся.
Катул отреагировал довольно странно:
– Я согласен с этим планом, но при одном условии: мы не будем говорить об этом Метеллу Сципиону.
– Почему? – тупо спросил Катон.
