– Да, это так.
– Он ищет землю для своих солдат.
– Полагаю, безуспешно.
– Не лучше было мне стать плебейским трибуном в следующем году? Так я мог бы получить землю для Помпея, а он стал бы твоим должником. В нынешнем году у него только Ауфидий Луркон и Корнелий Корнут, но ни один из этих трибунов не пользуется влиянием. Поговаривают, что через год у него будет Луций Флавий, но это тоже бесполезно.
– О нет, – тихо возразил Цезарь, – не надо слишком облегчать Помпею жизнь. Чем дольше он ждет, тем больше растет его благодарность.
Ты, Ватиний, мой человек, corpus animusque, и я не хочу, чтобы наш герой Магн понял это. Он давно уже на Востоке, он привык потеть.
Boni тоже потели, хотя у них и имелся свой плебейский трибун, к тому же более способный, чем Ауфидий Луркон и Корнелий Корнут. Это был Квинт Фуфий Кален, который оказался равным по силам остальным девяти своим коллегам, вместе взятым. Однако в начале срока это было незаметно, что объясняло некоторый упадок духа у партии «хороших людей».
– Каким-то образом мы должны свалить Цезаря, – сказал Гай Пизон Бибулу, Катулу и Катону.
– Трудно, учитывая случившееся во время празднования Bona Dea, – сказал Катул, содрогнувшись. – Он вел себя как подобает, и все в Риме знают об этом. Он развелся с Помпеей, не претендуя на ее приданое. Да еще эта фраза о том, что «жена Цезаря должна быть вне подозрений»! Она оказалась настолько уместной, что звучит уже на Форуме. Блестящий маневр! Это говорит о том, что он считает ее невиновной, но правила требуют, чтобы она ушла.
Если бы у тебя, Пизон, была жена – или у тебя, Бибул! – вы знали бы: ни одна женщина в Риме не потерпит, чтобы критиковали Цезаря. Гортензия прожужжала мне этим все уши. Равно как и Лутация – Гортензию. Не могу понять почему, но римские женщины не хотят, чтобы Клодия судили публичным судом, и они все знают, что Цезарь согласен с ними. Женщины, – мрачно закончил Катул, – это сила, которую мы недооцениваем.
– Скоро у меня будет другая жена, – сообщил Бибул.
– Кто?
– Еще одна Домиция.
Это Катон все организовал."
"– Больше похоже на то, как ты организуешь провалы Цезаря, – огрызнулся Гай Пизон. – На твоем месте я бы не женился. Вот я собираюсь оставаться холостяком.
Катон не удостоил его ответом, он просто сидел, подперев подбородок рукой, в глубокой депрессии.
Год выдался неудачным для Катона. Он получил еще один горький урок. Стремясь убрать со своего пути соперников, он оказался вообще без соперников, на фоне которых мог бы выгодно выделяться.
