А Аврелия все терла смеющееся лицо Клодия подолом своего платья, размазывая черную, белую и красную краски грязно-коричневыми полосами.
– Будьте свидетелями! – крикнула она зычным голосом, которого раньше у нее никогда не слышали. – Я призываю вас в свидетели! Этот мужчина, который осквернил мистерию Bona Dea, – Публий Клодий!
Внезапно Клодию стало не смешно. Он перестал хихикать и уставился на каменное красивое лицо, которое находилось так близко от его собственного. Его охватил ужас. Он вдруг как будто снова очутился в той таинственной комнате в Антиохии.
Только на этот раз не яйца он боялся потерять. На сей раз под угрозой была сама его жизнь. Кощунство до сих пор каралось смертью, и никакой адвокат Рима, будь он даже божественно гениален, не сможет защитить его. И в пароксизме ужаса Клодия осенило: Аврелия была сейчас сама Bona Dea!
Он собрал все свои силы, вырвался из державших его рук и бросился по коридору, петляя между комнатами великого понтифика и триклинием. Дальше открывался малый сад перистиля.
Свобода ждала его у дальней стороны высокой кирпичной стены. Как кошка, Клодий прыгнул на стену, вскарабкался наверх, перекинул свое тело через ограду и упал на голую землю по другую ее сторону.
– Приведите ко мне Помпею Суллу, Фульвию, Клодию и Клодиллу! – приказала Аврелия. – Они – подозреваемые, и я хочу их видеть!
Она собрала в комок платье, парик и передала его Поликсене:
– Положи их в надежное место. Это улики.
Рослая вольноотпущенница из Галлии Кардикса стояла молча, ожидая указаний.
Ей велено было как можно быстрее проводить женщин. Продолжать ритуал было нельзя. В Риме разразился религиозный кризис. Такого серьезного кризиса никто и не помнил.
– Где Фабия?
Появилась Теренция. Хорошо, что Публий Клодий не видел сейчас ее лица.
– Фабия не в себе. Но скоро ей будет лучше. О Аврелия, Аврелия, это ужасно! Что нам делать?
– Постараемся как-то исправить положение, если не ради нас самих, то ради всех римлянок. Фабия – старшая весталка. Она служит Благой Богине. Пожалуйста, скажи ей, чтобы она поискала в книгах, что мы можем сделать, чтобы отвратить несчастье.
Как мы можем похоронить Bona Dea, если не искупим это святотатство? И если Bona Dea не будет похоронена, она не воскреснет опять в мае. Целебные травы не взойдут, ни один ребенок не родится нормальным, все змеи уйдут или умрут, зерно не прорастет, и черные собаки будут поедать трупы в сточных канавах в этом проклятом городе!
Стоны и вздохи слышались в темноте из-за колонн, в углах.
