Госпожа Помпея Сулла.
– Каким образом? – спросила Аврелия, не обращая внимания на реакцию Помпеи, которая ахнула при этих словах, и на бормотание свидетельниц.
– Domina, если на собрании присутствуют мужчины, вы не пускаете туда Помпею без Поликсены. Я должна была впустить Публия Клодия и провести его наверх, где они с Помпеей могли остаться наедине.
– Это неправда! – взвыла Помпея. – Аврелия, клянусь всеми нашими богами, что это неправда! Я клянусь Bona Dea! Я клянусь, клянусь, клянусь!
Но рабыня упрямо настаивала на своем: у ее хозяйки было назначено свидание с Клодием.
Через час Аврелия сдалась:
– Свидетели могут идти домой. Жена и сестры Публия Клодия, вы тоже можете идти домой. Завтра будьте готовы ответить на вопросы, когда кто-нибудь из нас придет к вам. Это касается только женщин. И вы будете иметь дело только с женщинами.
Помпея Сулла лежала на полу, рыдая.
– Поликсена, проведи жену великого понтифика в ее комнаты и ни на секунду не оставляй одну.
– Мама! – крикнула Помпея Корнелии Сулле, когда Поликсена помогала ей встать на ноги.
– Мама, помоги мне! Пожалуйста, помоги мне!
Еще одно красивое, но каменное лицо.
– Никто не может помочь тебе, кроме Bona Dea. Ступай с Поликсеной, Помпея.
Возвратилась Кардикса, которая провожала гостей, заливавшихся слезами. Их помятые платья трепал сильный ветер. От пережитого шока они были не в состоянии идти – им пришлось долго ждать паланкинов и носильщиков, которые были уверены, что до рассвета они не понадобятся.
Женщины сидели вдоль Священной дороги, прижавшись друг к другу, чтобы было теплее, и с ужасом взирали на проклятый город.
– Кардикса, запри Дорис.
– Что со мной будет? – крикнула девушка, когда ее уводили. – Domina, что со мной будет?
– Ты будешь отвечать перед Bona Dea.
Ночь кончалась. Светало. Остались только Аврелия, Сервилия и Корнелия Сулла.
– Пойдем в кабинет Цезаря, посидим там. Выпьем вина, – Аврелия печально улыбнулась, – но не будем называть его молоком.
Вино, стоявшее на консольном столике у Цезаря, немного помогло.
Аврелия дрожащей рукой провела по глазам, расправила плечи и посмотрела на Корнелию Суллу.
– О чем ты думаешь? – спросила мать Помпеи.
– Я думаю, что Дорис лгала.
– Я тоже так думаю, – сказала Сервилия.
– Я всегда знала, что моя бедная дочь очень глупа. Вряд ли она настолько коварна. У нее не хватило бы смелости помогать мужчине осквернить Bona Dea. Она не стала бы этого делать! – сказала Корнелия Сулла.
